"Журнал российского права", 2025, N 3 ЮРИДИЧЕСКИЕ ЛИЦА ПУБЛИЧНОГО ПРАВА В АРБИТРАЖЕ: В ПОИСКАХ ОПТИМАЛЬНОЙ МОДЕЛИ УЧАСТИЯ С.А. КУРОЧКИН Курочкин Сергей Анатольевич, доцент кафедры теории государства и права им. С.С. Алексеева Уральского государственного юридического университета имени В.Ф. Яковлева, Екатеринбург, Россия. Все большее проникновение в сферу гражданского оборота связанных с государством юридических лиц поставило на повестку дня проблемы допустимости разрешения в арбитраже споров частных лиц и публично-правовых образований. В поисках эффективного способа их разрешения участники стали обращать внимание на негосударственные юрисдикционные механизмы. Однако выработанные для международного коммерческого арбитража подходы по этим вопросам не всегда действенны в арбитраже внутренних споров. Специфика правовых отношений, участниками которых становятся юридические лица публичного права, укрепление в них публично-правовой составляющей не позволяют упрощенно относиться к толкованию норм законодательства, определяющего возможность разрешения споров в арбитраже. Российские ученые и практики предпринимают попытки выработать единые подходы для решения возникающих в правоприменительной практике вопросов, все больше внимания этим проблемам уделяет Конституционный Суд Российской Федерации. Вместе с тем говорить о правовой определенности в этом вопросе рано: единого подхода пока не выработано. В статье представлены результаты исследования проблем допустимости участия юридических лиц публичного права в международном коммерческом арбитраже и в арбитраже внутренних споров, реализованного с применением формально-догматических и сравнительно-правовых методов. Особое внимание уделено проблемам влияния статуса таких юридических лиц, их правосубъектности, связи с государством и феноменом власти на выбор порядка разрешения споров с их участием. Предложены решения, позволяющие достичь определенности в вопросах возможности участия в арбитражном разбирательстве публичных юридических лиц. Ключевые слова: государство, арбитрабельность, арбитраж, правосубъектность, полномочия, власть, Конституционный Суд Российской Федерации. Legal Entities under Public Law in Arbitration: In Search of an Optimal Model of Participation S.A. Kurochkin Kurochkin Sergey A., Associate Professor, Department of Theory of State and Law named after S.S. Alekseev Ural State Law University named after V.F. Yakovlev, Yekaterinburg, Russia. The complex development of public relations and the increasing penetration of state-related legal entities into the civil turnover have put on the agenda the issues of the admissibility of dispute resolution by arbitration with individuals and public legal entities. In search of an effective way to resolve them, participants began to pay more and more attention to non-governmental jurisdictional mechanisms. However, the approaches developed in the middle of the 20th century for international commercial arbitration on these issues have not always proved effective in the contemporary arbitration of internal disputes. The specifics of the legal relations in which legal entities of public law become participants, the strengthening of the public law component in them, does not allow simplifying the interpretation of the legal provisions defining the possibility of dispute resolution in arbitration. In the last decade, Russian scholars and courts have been trying to formulate unified approaches to this problem. It is significant that the highest Russian body of constitutional control is paying increasing attention to these problems.
However, a definitively and categorically defined position has not yet been generated. The article presents the results of a study of the problems of the admissibility of participation in international commercial arbitration and in the arbitration of internal disputes of state-related legal entities, implemented using dogmatic and comparative legal methods. Special attention is paid to the problems of the influence of the status of legal entities of public law, their legal personality, connection with the State and the phenomenon of power on the choice of format and conditions for dispute resolution. The article formulates conclusions that can be used to resolve the issue of the admissibility of participation in arbitration of organizations associated with the State and other public entities. Key words: state, international commercial arbitration, domestic arbitration, arbitrability, legal personality, authority, Constitutional Court of the Russian Federation. Долгое время в России остается неразрешенным вопрос о возможности, формах и условиях участия в арбитраже юридических лиц публичного права в качестве стороны, об арбитрабельности споров с их участием. Мнения ученых, судей и практиков по этой проблеме нередко расходятся. Справедливо указано: "Отсутствие нормативно закрепленных особенностей правосубъектности публичных юридических лиц создает правовую неопределенность в отношении пределов их участия в гражданском обороте, что, как следствие, влечет за собой возможность неоднозначного толкования арбитрабельности споров с их участием" <1>. Очевидно, что неопределенность сохраняется, а передача споров с участием таких субъектов на разрешение в арбитраж не означает, что вынесенное по ним арбитражное решение будет признано и приведено в исполнение и не будет отменено. Принятые Конституционным Судом РФ Постановления от 3 октября 2023 г. N 46-П и от 16 апреля 2024 г. N 18-П вновь всколыхнули дискуссию о возможности участия в арбитраже публично-правовых образований. -------------------------------- <1> Еремин В.В. Арбитрабельность споров с участием публичных субъектов: дис. ... канд. юрид. наук. СПб., 2021. С. 11. Прежде всего необходимо определиться, что охватывается понятием "юридическое лицо публичного права" для целей их участия в арбитраже. Вопрос этот имеет важное практическое значение, ведь такое юридическое лицо отнюдь не аналог применяемой иногда конструкции юридического лица, вступающего в правоотношения, "осложненные публичным элементом". В отечественной доктрине признание юридических лиц публичного права как особых субъектов права осуществлялось совсем не просто, и до сих пор на страницах юридической печати можно встретить отголоски дискуссии, начало которой было положено еще в советское время <2>. В.Е. Чиркин указывал, что "юридическое лицо публичного права - это признанное публичной властью в этом качестве материальное и публично-правовое некоммерческое образование, выступающее в правоотношениях в различных организационно-правовых формах в целях общего блага путем законного применения публичной власти, сотрудничества с ней, давления на нее, обладающее имуществом, имеющее права и обязанности, несущее ответственность за свои действия" <3>. Определяющей становится связь общей (публичной) цели и власти. Особый характер деятельности такого юридического лица, связанный с реализацией власти и достижением общей цели, определяет его особый правовой статус и, подчеркнем, особые требования к лицам, формирующим и формулирующим его волю как субъекта права.
Присущая обычным юридическим лицам свобода воли и волеизъявления в рассматриваемом случае связана общей (публично значимой) целью и ответственностью за реализацию власти, а также соображениями эффективности. -------------------------------- <2> Подробнее см.: Юридические лица публичного права в доктрине и практике России и зарубежных стран / под ред. В.П. Мозолина, А.В. Турбанова. М., 2011. С. 16 - 21. <3> Чиркин В.Е. . М., 2007. С. 94. В современной российской доктрине принято указывать пять родов рассматриваемых юридических лиц: 1) государство и государственные (государствоподобные) образования; 2) территориальные публичные коллективы разного уровня; 3) органы публичной власти; 4) учреждения публичной власти; 5) некоммерческие организации общественного характера <4>. Сходным образом разграничиваются рассматриваемые юридические лица и за рубежом. Проведенное исследование показало, что первые три из приведенных категорий юридических лиц в России не могут быть стороной арбитражного разбирательства внутренних споров. Возможность участия в арбитраже учреждений публичной власти определяется исходящими от государства актами об их учреждении. Анализ показал, что некоторые государственные бюджетные учреждения прямо наделяются учредителями полномочиями выступать истцом и ответчиком в третейском суде, таким образом, они вправе выступать стороной арбитражного соглашения. С некоторой долей условности в отношении таких юридических лиц можно говорить об общем соответствии возможности участия в арбитраже целям их деятельности. Однако решение об их участии в конкретном деле и о подписании третейского соглашения должно приниматься с учетом обстоятельств такого дела при невозможности или неэффективности защиты прав и законных интересов в общем порядке. Аналогичный режим действует, на наш взгляд, и в отношении пятого рода рассматриваемых юридических лиц - некоммерческих организаций общественного характера. -------------------------------- <4> См., например: Чиркин В.Е. С. 102 и далее. Комплексное решение проблемы участия в арбитраже юридических лиц публичного права требует, на наш взгляд, ответа на несколько ключевых вопросов. Основным из них становится вопрос о принципиальной возможности заключать третейское соглашение рассматриваемыми субъектами общественных отношений. Вопрос этот отнюдь не новый, попытки решить его сопровождали развитие арбитража еще с середины XX в. Ответ на него содержится в законодательстве многих проарбитражных юрисдикций (например, в Англии и Греции), а также в ст. II Европейской конвенции о внешнеторговом арбитраже 1961 г. Надо признать, что арбитражные оговорки по спорам с участием государств сегодня включаются не только во внешнеторговые контракты, но и в международные соглашения, заключаемые в целях содействия экономическому росту и расширения взаимных и внешних торгово-экономических связей. Так, в соответствии со ст. 34 Устава Евразийской перестраховочной компании <5>, учрежденной государствами ЕАЭС - Республикой Беларусь, Кыргызской Республикой, Республикой Армения, Республикой Казахстан и Российской Федерацией, любая из сторон вправе передать спор на рассмотрение в третейский суд, состоящий из трех арбитров. -------------------------------- <5> См. Соглашение об учреждении Евразийской перестраховочной компании. Заключено в г. Ереване 20 октября 2022 г. В настоящее время Российская Федерация как государство (и как юридическое лицо), строго выполняющее международные обязательства, может участвовать в арбитраже в качестве стороны.
В соответствии с законом представительство и защиту интересов Российской Федерации в иностранных и международных третейских судах (арбитражах) обеспечивает в пределах своей компетенции Генеральная прокуратура РФ, если иное не предусмотрено отдельными решениями Президента РФ <6>. Очевидно, что Генеральная прокуратура Российской Федерации не подписывает арбитражные соглашения и не наделена полномочиями изменять их, она лишь представляет и защищает интересы государства. -------------------------------- <6> См. ст. 1 Федерального закона от 1 июля 2021 г. N 265-ФЗ "О внесении изменений в Федеральный закон "О прокуратуре Российской Федерации". Субъекты Российской Федерации как государственные образования также вправе быть стороной международных арбитражных разбирательств. Полномочиями на подписание международных арбитражных соглашений наделены, на наш взгляд, высшие должностные лица субъектов РФ. В свою очередь, они вправе определить своим актом органы исполнительной власти регионов, уполномоченные представлять субъекты РФ в международном третейском разбирательстве. Муниципальные образования с 2023 г. реализуют полномочия в сфере международных и внешнеэкономических связей для решения вопросов местного значения в порядке, определенном гл. 9.1 Федерального закона от 6 октября 2003 г. N 131-ФЗ "Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации". Соглашения об осуществлении международных и внешнеэкономических связей органов местного самоуправления не исключают, на наш взгляд, арбитражные оговорки, соответственно, муниципальные образования могут быть сторонами международных арбитражных разбирательств. Несколько сложнее решается вопрос о возможности участия в качестве стороны международного третейского разбирательства отечественных органов государственной власти федерального и регионального уровней, а также органов местного самоуправления. Проведенное исследование позволяет сделать вывод, что общая возможность заключать арбитражные соглашения, предполагающие передачу в международный коммерческий арбитраж споров, у таких юридических лиц имеется. Однако возможность - это не всегда необходимость. На наш взгляд, решение о реализации такой возможности должно быть предельно рациональным, проникнутым соображениями эффективности, отвечающим требованиям достижения публично значимой цели. Не менее важным является и вопрос об объеме полномочий руководителя (представителя) такого юридического лица на подписание третейского соглашения. Принятое уполномоченным должностным лицом, действующим в публичных интересах, максимально выверенное (согласованное) решение образует полноценную основу участия в международном арбитраже органов государственной власти федерального и регионального уровней, органов местного самоуправления. И, напротив, в арбитраже внутренних споров участие юридических лиц публичного права, прежде всего государственных органов, российским законодательством не предусматривается. Общеизвестно, что порядок формирования и деятельности государственных органов как первичных структурных элементов механизма государства, их компетенция закрепляются нормами права <7>, это составляет отличительную черту государственно-властных полномочий. Специальное законодательство, определяющее компетенцию рассматриваемых юридических лиц публичного права, не устанавливает их полномочия на участие в третейском разбирательстве (а в ряде случаев и прямо запрещает такое участие, например, законодательство о приватизации <8>). Все это вынуждает сделать вывод, что они не могут заключать арбитражные соглашения.
Таким образом, Российская Федерация, ее субъекты, органы публичной власти и местного самоуправления не вправе передавать споры с их участием в третейские суды. Подобные ограничения не являются чем-то необычным в мировой практике. Небезынтересно отметить, что, например, еще в середине 1970-х гг. американские суды установили: власти США не могут заключать с частными лицами обязывающие арбитражные соглашения. Во Франции в 1986 г. Государственный совет постановил, что публичные образования не могут заключать арбитражные соглашения без специального законодательного разрешения, и последовательно придерживается этого подхода <9>. Подобные примеры можно продолжить. По словам О.Ю. Скворцова, "в определенных законом случаях некоторые органы государственной власти наделяются не только юридически обеспеченной возможностью, но и обязанностью участвовать в процедурах, связанных с третейским разбирательством. Такие лица представляют публичную власть в разных сферах государственного управления и государственного контроля" <10>. Важность реализации такими лицами своих функций в рассматриваемой сфере подчеркнута Конституционным Судом РФ <11>. Такое явление, свойственное не всем правовым системам, рассматривается учеными как прием укоренения так называемой консервативной модели арбитража. Органы государственной власти в этом случае участвуют не в арбитраже, а в связанных с ним процедурах (в частности, при рассмотрении судами дел в порядке, предусмотренном гл. 46, 47 ГПК РФ, гл. 30, 31 АПК РФ). -------------------------------- <7> См.: Теория государства и права: учебник / отв. ред. В.Д. Перевалов. 5-е изд. М., 2021. С. 107. <8> См., например, Президиума ВАС РФ от 10 апреля 2001 г. N 3515/00. <9> См., например, Постановление Государственного совета Франции от 23 декабря 2015 г., запрос N 376018 по делу Territoire des lles de Wallis-et-Futuna. <10> Подробнее см.: Скворцов О.Ю. // Третейский суд. 2021. N 3/4. С. 165. <11> См. Постановление КС РФ от 16 апреля 2024 г. N 18-П по делу о проверке конституционности п. 2 ч. 4 ст. 426 ГПК РФ. Надо признать, что участие государства, иных юридических лиц публичного права в международном арбитраже (причем не только коммерческом) выглядит вполне логичным. Структура возникающих правоотношений принципиально отличается от отношений с их участием во внутренних делах, такие лица действуют как равноправные субъекты, властеотношения не возникают. Не случайно основная дискуссия об участии государств и публичных образований в международном арбитраже ведется по проблемам невозможности для них ссылаться на собственное законодательство в обоснование отказа от арбитражного соглашения <12>. В таких отношениях права в одностороннем порядке определять правила своего поведения юридические лица публичного права не приобретают. Сказанное подчеркивает важность учета при обращении в международный арбитраж норм не только арбитражного, но и специального законодательства, определяющих компетенцию публично-правовых образований и организаций. -------------------------------- <12> См., например: Born G. International Commercial Arbitration. Alphen aan den Rijn, 2009. P. 630 ff. Еще один важный вопрос, ответ на который определяет возможность участия юридических лиц публичного права в коммерческом арбитраже, связан с характером отношений, из которых возник спор. Именно на этом вопросе традиционно концентрируют свое внимание российские ученые, а вслед за ними и высшие российские судебные инстанции.
В доктрине справедливо указано, что "сохраняющаяся неопределенность по вопросам арбитрабельности споров с участием публичных субъектов, как правило, преодолевается за счет применения выработанной судами консервативной концепции публичного элемента, которая заключается в поиске судами публичной составляющей в спорном правоотношении" <13>. Примером могут послужить недавние выводы Арбитражного суда Московского округа по спору двух коммерческих организаций, поддержанные Верховным Судом РФ и ставшие типичными для практики: "Споры из договоров, заключаемых за счет средств федерального и/или муниципального бюджета, не могут рассматриваться третейскими судами, имеют публичную основу и направлены на достижение результата, необходимого в публичных целях для удовлетворения публичных нужд, достигаемого за счет траты бюджетных средств" <14>. Как видим, практикой не поддержано рациональное предложение О.Ю. Скворцова о том, что "третейскому суду по общему правилу безразличен правовой статус участников третейского разбирательства при условии, что материальные отношения между ними носят гражданско-правовой характер" <15>. За десять лет, прошедших с публикации таких предложений, подход поменялся весьма существенно. -------------------------------- <13> См.: Еремин В.В. Указ. соч. С. 11. <14> См. Арбитражного суда Московского округа от 6 февраля 2023 г. N Ф05-35485/2022 по делу N А40-140566/2022. <15> Скворцов О.Ю. Публичный элемент в споре и арбитрабельность // Третейский суд. 2014. N 4. С. 82. Однако подчеркнем, что выработанные судами подходы не были поддержаны в полной мере Конституционным Судом РФ, который указал, "что публично-правовые образования могут быть сторонами гражданско-правовых отношений, выступая в них на равных началах с иными их участниками. Особенности статуса публично-правовых образований предопределяют направленность их деятельности на достижение публично значимой цели, а также соответствующую этой цели возможность использовать бюджетные средства. Потому выявление в правоотношениях с участием публично-правового образования указанной цели и (или) указанной возможности само по себе не свидетельствует о том, что такие отношения не могут быть отнесены к гражданско-правовым и выступать предметом третейского разбирательства" <16>. Отнюдь не случайно рассматриваемым было введено понятие отношений комплексных. Ранее Конституционный Суд РФ прямо указывал, что Конституция Российской Федерации не исключает возможность разрешения гражданско-правовых споров между частными лицами в процедуре третейского разбирательства посредством третейских судов, действующих в качестве институтов гражданского общества, наделенных публично значимыми функциями <17>. Очевидно, что правовые позиции, последовательно сформированные в разное время высшим российским органом конституционного контроля, применяются комплексно. -------------------------------- <16> Постановление КС РФ от 3 октября 2023 г. N 46-П по делу о проверке конституционности п. 1 ст. 131 ГК РФ и п. 5 ч. 2 ст. 14 Федерального закона "О государственной регистрации недвижимости". <17> См. Постановление КС РФ от 26 мая 2011 г. N 10-П по делу о проверке конституционности положений п. 1 ст. 11 ГК РФ, п. 2 ст. 1 Федерального закона "О третейских судах в Российской Федерации", ст. 28 Федерального закона "О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним", п. 1 ст. 33 и ст. 51 Федерального закона "Об ипотеке (залоге недвижимости)". Нельзя не признать, что юридическая наука пока не дает ответа на столь актуальные вопросы.
Отечественные ученые так до конца и не определились с тем, могут или нет юридические лица публичного права принимать участие в арбитраже. Так, предприняв объемное исследование, В.В. Еремин не сумел "прийти к однозначному выводу о том, что все публичные субъекты могут передавать свои споры в арбитраж в отсутствие прямого законодательного запрета. Поскольку публичные субъекты не до конца самостоятельны в своих решениях, данная проблема представляется более глубокой" <18>. Практическая значимость подобных выводов представляется сомнительной. Витиеватые формулировки не дают четкого ответа, как же в этом случае поступать правоприменителю? -------------------------------- <18> Еремин В.В. Указ. соч. С. 278. На наш взгляд, главной причиной сохраняющейся неопределенности является то, что решить вопрос об участии в арбитраже юридических лиц публичного права ученые, а вслед за ними практики пытаются с применением концепции объективной арбитрабельности, оставляя без внимания ее субъективное измерение. Иными словами, вопрос ставится так: может ли спор (пусть даже гражданско-правовой) из отношений с участием юридического лица публичного права разрешаться в третейском суде? Конструкция "субъективной арбитрабельности" позволяет взглянуть на проблему иначе: а может ли само юридическое лицо публичного права отступать от общего судебного порядка защиты права, заключать арбитражное соглашение и передавать споры на разрешение в арбитраж? Очевидно, что ответ на этот вопрос будет продиктован и пониманием того, какой характер имеет режим правового регулирования деятельности юридических лиц публичного права, их органов и представителей - общедозволительный или разрешительный. При характеристике субъективной арбитрабельности стоит, на наш взгляд, принимать во внимание особый правовой статус юридических лиц публичного права, их особенности как субъекта правовых отношений. Определяющими в этом случае становятся специфика государства как субъекта права, производные от нее черты иных юридических лиц публичного права. Так, О.А. Ястребов указывает, что такие юридические лица помимо общих обладают рядом отличительных признаков, в том числе: персонификация организации нормами публичного права, ее подчинение в организационном и функциональном плане режиму публичного права; особый порядок создания, определяемый нормами публичного права; особое целевое назначение; интегрированность в систему публичного управления <19>. Перечисленные особенности, на наш взгляд, не позволяют приравнять такие юридические лица к иным субъектам отношений, возникающих в сфере внутреннего арбитража. Юридические лица публичного права в процессуальных отношениях не обладают безграничной свободой выбора формы защиты права, их деятельность детерминирована законом, рациональной логикой и общественным интересом. -------------------------------- <19> Подробнее см.: Ястребов О.А. Юридическое лицо публичного права: сравнительно-правовое исследование: автореф. дис. ... д-ра юрид. наук. М., 2010. С. 12. Государство и государственный механизм функционируют как власть, понятие функции государства отражает содержание, конкретную задачу функционирования власти, объект ее приложения <20>. Реализация функций государства, решение конкретных задач функционирования власти осуществляются через юридические лица публичного права. Рассмотрение в арбитраже дел с их участием в качестве стороны, в которых оцениваются содержание, конкретная задача и объект приложения публичной власти, искажает природу частного юрисдикционного органа, является нерациональным и неэффективным, а потому не предусматривается нормами закона.
Подчеркнем, арбитраж как институт гражданского общества не является механизмом контроля деятельности публичной власти и не может подменять в этом иные институты. Юридические лица публичного права, а равно представляющие их должностные лица не устанавливают правила разрешения споров, а следуют модели, заданной создавшим их государством. -------------------------------- <20> См.: Тененбаум В.О. Государство: система категорий. Саратов, 1971. С. 138. Очевидно простым может казаться подход, по которому участие рассматриваемых категорий юридических лиц в гражданско-правовых отношениях позволяет не принимать во внимание особенности их правового статуса при решении вопроса о возможности передачи в арбитраж споров, вытекающих из таких отношений. Такое упрощение, однако, заметно искажает взгляд на проблему. Правовой статус юридического лица публичного права, как справедливо отмечал В.Е. Чиркин, определяется не правовыми актами частного права, а нормативными актами публичного права. Оно может иногда участвовать в хозяйственном обороте, но такое участие жестко детерминировано законом, ибо главное назначение, роль и функции юридических лиц публичного права в обществе иные <21>. Разрешение споров с их участием неизбежно ставит на повестку дня проблемы свободы реализации правомочий, целеполагания, не только частноправовой, но и социальной ответственности органов, реализующих полномочия в ходе управления деятельностью таких лиц. Даже если принять как допущение, что юридические лица рассматриваемой категории становятся сторонами ординарных гражданско-правовых споров, они не обладают необходимой для организации арбитража автономией воли, свободой экономической деятельности, использование ими своих полномочий и имущества подчинено публичной цели и не является произвольным, они не осуществляют свободно предпринимательскую деятельность. Нормативные акты публичного права связывают свободу действий юридических лиц рассматриваемой категории и делают это в общественных (публичных) интересах. Способны ли арбитры стать проводниками таких интересов, обеспечить их правовую защиту? Мировая арбитражная практика отрицательно отвечает на такой вопрос. -------------------------------- <21> См.: Чиркин В.Е. С. 77. В оценке правового статуса публичных органов в теории и на практике нередко проявляются ошибочные представления. Ю.А. Тихомиров справедливо обращает внимание на "неправильное и ложное правосознание в области компетенций публичных органов, когда работники таких органов воспринимают их однозначно как жесткие или мягкие, как рекомендательные, примерные или как стандарт" <22>. Ошибки в оценке объема и характера полномочий, неуместные арбитражные оговорки, заключенные без учета правового положения юридических лиц публичного права, порождают арбитражные разбирательства, решения по которым не признаются государством. Руководителям юридических лиц публичного права, решая вопрос о подписании арбитражного соглашения, стоит помнить, что "цель участия государства в материальных частноправовых отношениях имеет свое органичное развитие в цели защиты законных государственных интересов, формирующихся под воздействием интересов общественных, приобретающих благодаря поддержке государства свойство публичности, в цивилистическом процессе" <23>. Российское государство создало эффективный механизм разрешения внутренних споров с участием юридических лиц публичного права. Такой механизм укоренен в российском правопорядке и обеспечен конституционными гарантиями.
Произвольное отступление от него законом не предусматривается, заключение арбитражного соглашения в этом случае можно рассматривать и как неэффективное управленческое действие, и как искажение смысла их полномочий, не образующее прочную базу для проведения арбитражного разбирательства. Напомним также, что "ответственность юридического лица публичного права в своей основе имеет не частноправовой, а публично-правовой характер. Среди форм ответственности есть такие, которые неприменимы к коммерческим объединениям" <24>. Арбитры, не обладающие статусом судей, и арбитраж, не входящий в государственную судебную систему, не могут решать вопросы применения мер ответственности, имеющей публично-правовой характер. -------------------------------- <22> Тихомиров Ю.А. Динамика компетенций публичных органов в нормальных и критических ситуациях // Журнал российского права. 2021. Т. 25. N 3. С. 10. <23> Смагина Е.С. цивилистическом процессе. М., 2021. С. 53. <24> Чиркин В.Е. С. 88. Как указал Конституционный Суд РФ, споры в связи с публично-правовыми отношениями, которые получили отражение в тексте инвестиционного или подобного соглашения и которыми обусловлена динамика гражданско-правовых обязательств, не могут по общему правилу передаваться на рассмотрение третейского суда <25>. Ритуальная оговорка "по общему правилу", однако, серьезно снижает практическую ценность правовой позиции, сформулированной высшим российским органом конституционного контроля. Коль скоро есть общее правило, значит, есть из него исключения? Ирония в том, что таких исключений нет и, на наш взгляд, не предвидится. Подчеркнем: не могут разрешаться в арбитраже споры из публично-правовых отношений. И Конституционный Суд еще больше усложнил задачу правоприменителям, указав следующее: "Изложенное не означает, что наличие в описанных комплексных отношениях публично-правовой составляющей препятствует выделению из них гражданско-правовых отношений и рассмотрению третейским судом соответствующих споров... Осуществляя такую квалификацию, суд должен учитывать степень концентрации публичных элементов в правоотношении, а превышение ее предельного уровня может косвенно свидетельствовать о публично-правовом характере правоотношения (хотя и не предопределяет его), исключающем по общему правилу рассмотрение спора, возникшего из такого правоотношения, третейским судом" <26>. Как именно суды будут разбираться в "степени концентрации публичных элементов" в правоотношении в отсутствие внятной методики, остается только догадываться. Каким станет предельный уровень такой концентрации - ответ на этот вопрос абсолютно точно не будет основываться на научных основаниях (их сегодня просто нет), а станет субъективным суждением. -------------------------------- <25> См. Постановление КС РФ от 3 октября 2023 г. N 46-П. <26> Там же. Если участие государства и других юридических лиц публичного права в международном арбитраже представляется сбалансированным, во внутреннем арбитраже ситуация несколько иная. Государство в таких отношениях уже выступает как суверен, а сами отношения проникнуты властным началом. Как справедливо указал Г. Брэбан, "государство суверенно в международном общении и обладает полнотой внутренней юрисдикции. Суверенитет во внутреннем плане проявляется в том, что государство является единственным, кто обладает компетенцией по вопросам наделения компетенцией" <27>.
Можно ли в этом случае рассчитывать на эффективное действие юрисдикционного механизма, построенного на началах частноправовых, откалиброванного по другим лекалам? Очевидно, что нет, внутренний арбитраж с участием юридических лиц публичного права неэффективен. Как отмечает В.Д. Зорькин, "третейские суды представляют собой организационную форму, основанную на частной инициативе по урегулированию социальных конфликтов без вмешательства государства" <28>. Добавим, и без участия государства и порожденных его волей юридических лиц публичного права. Еще один принципиальный аспект связан с неизбежным созданием юрисдикционными органами норм, основанных на социальной практике разрешения споров. Внутренний арбитраж - это очевидный конкурент государственной юрисдикции в сфере не только реализации правовых норм, но и формирования правовых позиций. Приемлем ли такой отказ от суверенитета во внутреннем арбитраже? И вновь подчеркнем: только государство вправе определять объем своих прерогатив. -------------------------------- <27> Брэбан Г. Французское административное право / Пер. с фр. М., 1988. С. 67. <28> Зорькин В.Д. Конституционный Суд России: доктрина и практика: монография. М., 2018. С. 415. Справедливо указывал В.Е. Чиркин, что "юридическое лицо публичного права всегда, хотя и по-разному, связано с публичной властью" <29>. Скажем больше - с государственной властью. Ж. Ведель подчеркивал, что "юридические лица публичного права характеризуются наличием у них прерогатив публичной власти и соответствующих обязанностей" <30>. Именно поэтому участие государства и других юридических лиц публичного права в арбитраже внутренних споров является несбалансированным. По словам В.О. Тененбаума, "власть возникает лишь из определенной структуры общественных отношений, где одна воля может занять положение управляющей относительно других" <31>. Уполномочен ли представитель юридического лица публичного права менять такую структуру, подписывая арбитражное соглашение? Отрицательный ответ очевиден. Арбитраж не предполагает разрешения споров из властеотношений, где одна воля может занять положение управляющей относительно других. -------------------------------- <29> Чиркин В.Е. С. 80. <30> Ведель Ж. Административное право Франции / Пер. с фр. М., 1973. С. 390. <31> Тененбаум В.О. Указ. соч. С. 24. На наш взгляд, соображения законности во внутренних спорах с участием юридических лиц публичного права требуют применения механизмов государственной юрисдикции, обеспечивающих не только разрешение дела, но и контроль реализации публичных полномочий органами, представляющими интересы государства и муниципальных образований. Именно поэтому вполне естественным видится установление для юридических лиц публичного права специального порядка защиты именно в государственных судах. Отказ от его реализации передачей споров юридических лиц публичного права в третейский суд недопустим. В завершение отметим, что в настоящее время Российская Федерация как государство, субъекты РФ как государственные образования могут участвовать в международном арбитраже в качестве стороны. У российских органов государственной власти и местного самоуправления имеется общая возможность заключать арбитражные соглашения для передачи споров в международный коммерческий арбитраж. Однако вопрос об их реальном участии должен решаться на основе актов, определяющих полномочия руководителей, и с учетом необходимости и эффективности защиты прав и законных интересов именно в арбитраже. Участие перечисленных юридических лиц в арбитраже внутренних споров законом не предусматривается. Список литературы
1. Born G. International Commercial Arbitration. Alphen aan den Rijn, 2009. 2. Брэбан Г. Французское административное право / Пер. с фр. М., 1988. 3. Ведель Ж. Административное право Франции / Пер. с фр. М., 1973. 4. Еремин В.В. Арбитрабельность споров с участием публичных субъектов: дис. ... канд. юрид. наук. СПб., 2021. 5. Зорькин В.Д. Конституционный Суд России: доктрина и практика: монография. М., 2018. 6. Скворцов О.Ю. // Третейский суд. 2021. N 3/4. 7. Скворцов О.Ю. Публичный элемент в споре и арбитрабельность // Третейский суд. 2014. N 4. 8. Смагина Е.С. цивилистическом процессе. М., 2021. 9. Тененбаум В.О. Государство: система категорий. Саратов, 1971. 10. Теория государства и права: учебник / отв. ред. В.Д. Перевалов. 5-е изд. М., 2021. 11. Тихомиров Ю.А. Динамика компетенций публичных органов в нормальных и критических ситуациях // Журнал российского права. 2021. Т. 25. N 3. 12. Чиркин В.Е. . М., 2007. 13. Юридические лица публичного права в доктрине и практике России и зарубежных стран / под ред. В.П. Мозолина, А.В. Турбанова. М., 2011. 14. Ястребов О.А. Юридическое лицо публичного права: сравнительно-правовое исследование: автореф. дис. ... д-ра юрид. наук. М., 2010. References 1. Born G. International Commercial Arbitration. Alphen aan den Rijn, 2009. 3303 p. 2. Breban G. French administrative law. Transl. from French. Moscow, 1988. 488 p. (In Russ.) 3. Vedel Zh. Administrative law of France. Transl. from French. Moscow, 1973. 512 p. (In Russ.) 4. Eremin V.V. Arbitrability of disputes involving public actors. Cand. diss. St. Petersburg, 2021. (In Russ.) 5. Zorkin V.D. The Constitutional Court of Russia: doctrine and practice. Moscow, 2018. 592 p. (In Russ.) 6. Skvortsov O.Yu. Publicization of arbitration. Treteyskiy sud, 2021, no. 3/4, pp. 164 - 167. (In Russ.) 7. Skvortsov O.Yu. Public element in dispute and arbitrability. Treteyskiy sud, 2014, no. 4, pp. 80 - 83. (In Russ.) 8. Smagina E.S. Participation of the state in the modern civil process. Moscow, 2021. 268 p. (In Russ.) 9. Tenenbaum V.O. The State: the category system. Saratov, 1971. 212 p. (In Russ.) 10. Perevalov V.D. (ed.). Theory of state and law. 5th ed. Moscow, 2021. 552 p. (In Russ.) 11. Tikhomirov Yu.A. Dynamics of the Competence of Public Authorities in Normal and Critical Situations. Journal of Russian Law, 2021, vol. 25, no. 3, pp. 5 - 16. (In Russ.) DOI: 10.12737/jrl.2021.030. 12. Chirkin V.E. Legal person of public law. Moscow, 2007. 352 p. (In Russ.) 13. Mozolin V.P., Turbanov A.V. (eds). Legal entities of public law in the doctrine and practice of Russia and foreign countries. Moscow, 2011. 184 p. (In Russ.) 14. Yastrebov O.A. Legal entity of public law: comparative legal research. Dr. diss. thesis. Moscow, 2010. 49 p. (In Russ.) Подписано в печать 07.03.2025