"Российский юридический журнал", 2020, N 3 ГАРАНТИИ ЗАЩИТЫ ИНВЕСТИЦИЙ В СОГЛАШЕНИИ МЕЖДУ ЕАЭСИ ВЬЕТНАМОМ И СОГЛАШЕНИИ МЕЖДУ ЕС И КАНАДОЙ И.В. АРТАМОНОВА Артамонова Ирина Владимировна - докторант Гамбургского университета (Гамбург, Германия), LL.M. В статье представлен сравнительный анализ основных гарантий защиты инвестиций в Соглашении о свободной торговле между ЕАЭС и Вьетнамом и во Всеобъемлющем экономическом и торговом соглашении между ЕС и Канадой (CETA). Анализ указанных соглашений представляет интерес в связи с тем, что они разрабатывались приблизительно в один и тот же период и, следовательно, в них отражены некоторые современные тенденции, характеризующие защиту инвестиций. Кроме того, одной из сторон в них выступает наднациональное образование, что также делает их в некоторой степени похожими. Статья охватывает такие гарантии защиты инвестиций, как принцип недискриминации, гарантии справедливого и равного обращения с инвестициями, их полной защиты и безопасности, а также принципы защиты от экспроприации и мер, имеющих эквивалентный эффект. Проанализированы соответствующие формулировки обоих соглашений, а также приведены некоторые позиции, выработанные арбитражной практикой и доктриной в связи с тем или иным стандартом. Сделан вывод о том, что оба соглашения в той или иной степени закрепляют основные гарантии защиты иностранных инвесторов от произвольных и неправомерных действий со стороны принимающих государств. При этом некоторые стандарты более подробно урегулированы в CETA. Ключевые слова: CETA, Соглашение о свободной торговле между ЕАЭС и Вьетнамом, национальный режим, режим наибольшего благоприятствования, принцип справедливого и равного обращения, косвенная экспроприация. Investment protection guarantees in the Agreement between the Eurasian Economic Union and Vietnam and in the Agreement between the European Union and Canada I. Artamonova Artamonova Irina - doctoral candidate, University of Hamburg (Hamburg, Germany), LL.M. The article contains a comparative analysis of the main investment protection guarantees provided for in the Free Trade Agreement between the Eurasian Economic Union and Vietnam and in the Comprehensive Economic and Trade Agreement between the European Union and Canada (CETA). The analysis of the above agreements is of interest as they have been drafted approximately within the same period and, consequently, they reflect some contemporary trends characterizing the investment protection. Moreover, one of the parties to these agreements is a supranational organization; thus, they are also somewhat similar. The article covers such investment protection guarantees as non-discrimination, fair and equitable treatment of investments, their full protection and security, as well as protection from expropriation or measures having an equivalent effect. The author analyses the relevant provisions in both agreements and presents certain views elaborated by the international investment tribunals and the doctrine in connection with the given standards. The conclusion is made that both agreements to a certain extent establish the main guarantees which protect foreign investors from arbitrary and illegal actions of host states. However, certain standards are elaborated in more detail in CETA. Key words: Comprehensive Economic and Trade Agreement between the European Union and Canada, Free Trade Agreement between the Eurasian Economic Union and Vietnam, national treatment, most-favoured-nation treatment, fair and equitable treatment, indirect expropriation.
Введение Инвестиции являются одним из ключевых факторов экономического роста, создания новых предприятий, новых возможностей для торговли и новых рабочих мест. Посредством инвестиций компании участвуют в развитии глобальных цепочек стоимости, роль которых в современной международной экономике возрастает <1>. По этой причине положения о защите инвестиций занимают важное место в торговых соглашениях.--------------------------------<1> См., например, совместный доклад о развитии глобальных цепочек стоимости, подготовленный рядом международных организаций, в числе которых - Всемирный банк, ВТО, ОЭСР и др.: Global Value Chain Development Report 2017: Measuring and Analyzing the Impact of GVCs on Economic Development. Washington, 2017. URL: https://www.wto.org/english/res_e/booksp_e/gvcs_report_2017.pdf (дата обращения: 13.03.2020). Инвестируя за рубеж, компании зачастую сталкиваются с проблемами, в число которых может входить экспроприация собственности принимающей страной без надлежащей компенсации, дискриминация в отношении иностранных инвесторов, отзыв лицензий на осуществление коммерческой деятельности, различные процессуальные нарушения, в частности невозможность совершать международные платежи, и т.д. В целях предотвращения указанных рисков в двусторонние или многосторонние инвестиционные соглашения включаются положения о защите инвестиций. Такие положения представляют собой гарантии того, что инвестициям компаний будет предоставлен справедливый и равный режим, и создают правовую определенность и предсказуемость, которые чрезвычайно важны для привлечения и удержания иностранных инвестиций.В настоящей статье будут рассмотрены основные гарантии защиты инвестиций в Соглашении о свободной торговле между государствами - членами ЕАЭС и Социалистической Республикой Вьетнам (далее - Соглашение между ЕАЭС и Вьетнамом) <1> и во Всеобъемлющем экономическом и торговом соглашении между ЕС и Канадой (далее - CETA) <2>. Отметим, что глава Соглашения между ЕАЭС и Вьетнамом, которая регулирует вопросы торговли услугами, инвестиций и перемещения физических лиц, в настоящее время распространяется только на Российскую Федерацию и Вьетнам. При этом другие страны ЕАЭС могут в дальнейшем присоединиться к соответствующим положениям (ст. 8.2 Соглашения).--------------------------------<1> Free Trade Agreement between the Eurasian Economic Union and its Member State, of the one Part and the Socialist Republic of Viet Nam, of the other Part, May 29, 2015. URL: http://www.eurasiancommission.org/ru/act/trade/dotp/sogl_torg/Documents/EAEU-VN_FTA.pdf (дата обращения: 13.03.2020).<2> Comprehensive Economic and Trade Agreement between Canada, of the one Part, and the European Union [and its Member States], of the other Part, entered into force on September 21, 2017. URL: http://ec.europa.eu/trade/policy/in-focus/ceta/ (дата обращения: 13.03.2020). Выбор указанных соглашений обусловлен, в частности, тем, что они разрабатывались в один и тот же период и одной из сторон в них выступает наднациональное образование. В связи с этим представляется интересным проанализировать некоторые положения, направленные на обеспечение защиты иностранных инвесторов в указанных соглашениях, и сделать вывод об эффективности этих положений. Принцип недискриминации и его содержание Принцип недискриминации по признаку гражданства представляет собой ключевой стандарт защиты инвесторов, который содержится практически во всех инвестиционных соглашениях (или в соответствующих разделах, посвященных регулированию инвестиций, в региональных торговых соглашениях).
В ряде соглашений принцип недискриминации выражен в гарантиях справедливого и равного обращения с инвестициями, в предоставлении инвесторам национального режима и режима наибольшего благоприятствования.Целью положений о национальном режиме является обеспечение равных прав для иностранных инвесторов и соответствующих национальных компаний. В CETA национальный режим предусмотрен в ст. 8.6, где сказано: "Каждая сторона предоставляет инвестору другой стороны и инвестициям, подпадающим под действие настоящего Соглашения, режим, не менее благоприятный, чем тот, который она предоставляет в аналогичных ситуациях своим инвесторам и их инвестициям в отношении создания, приобретения, расширения, ведения, эксплуатации, управления, обслуживания, владения, пользования, отчуждения или распоряжения их инвестициями на своей территории" <1>. Соответствующие положения в Соглашении между ЕАЭС и Вьетнамом закреплены в ст. 8.32: "Каждая Сторона настоящей Главы предоставляет инвесторам другой Стороны настоящей Главы и инвестициям инвесторов другой Стороны настоящей Главы режим, не менее благоприятный, чем режим, который она предоставляет в аналогичных обстоятельствах собственным инвесторам и их инвестициям на своей территории".--------------------------------<1> Здесь и далее перевод положений иностранного законодательства, а также решений международных арбитражей выполнен автором статьи. Формулировки данных положений практически идентичны с той лишь разницей, что CETA подробным перечислением действий, которые инвестор может совершать в отношении своих инвестиций, конкретизирует сферу применения национального режима. Соглашение между ЕАЭС и Вьетнамом такого перечня не содержит, оставляя сферу применения национального режима максимально широкой.Установление факта предоставления инвесторам национального режима осуществляется путем проверки:наличия "аналогичной ситуации"/"аналогичных обстоятельств";предоставления иностранным инвесторам режима, который как минимум столь же благоприятен, как и режим, предоставляемый национальным инвесторам;обоснованности предоставления иностранным инвесторам менее благоприятного режима <2>.--------------------------------<2> Dolzer R., Schreuer C. Principles of International Investment Law. 2nd ed. Oxford, 2012. P. 199. Аналогичность трактуется арбитражной практикой по-разному. Например, в деле "Фельдман против Мексики" был проанализирован только сектор, в котором инвестор осуществляет свою деятельность (перепродажа/экспорт сигарет) <3>, т.е. был реализован достаточно узкий подход. Напротив, в деле "Оксидентал" против Эквадора" арбитраж указал, что формулировка "в аналогичных ситуациях" не может трактоваться узко, поскольку цель предоставления национального режима заключается в защите инвесторов в сравнении с местными производителями и не может быть достигнута при анализе исключительно сектора, в котором осуществляется конкретная деятельность <4>. Как отмечают А. Митчелл и Д. Хитон, "аналогичность следует рассматривать в рамках подхода на основе конкуренции. Иными словами, следует анализировать, предоставляется ли иностранному инвестору менее благоприятный режим по сравнению с национальными субъектами, с которыми он находится в отношениях конкуренции" <5>. При этом арбитражи могут учитывать отрасль промышленности, рынок или сегмент рынка, а также общий правовой контекст и регуляторный режим, в рамках которого применяется та или иная мера.--------------------------------<3> Marvin Roy Feldman Karpa v. United Mexican States, ICSID Case No. ARB(AF)/99/1, Award of 16 December 2002. Para. 171.
URL: https://www.italaw.com/cases/435 (дата обращения: 13.03.2020).<4> Occidental Exploration and Production Company v. The Republic of Ecuador, LCIA Case No. UN3467, Award of 1 July 2004. Para. 173. URL: https://www.italaw.com/cases/documents/762 (дата обращения: 13.03.2020).<5> Mitchell A.D., Heaton D., Henckels C. Non-Discrimination and the Role of Regulatory Purpose in International Trade and Investment Law. Cheltenham, 2016. P. 50. Говоря об установлении факта наличия различий в режимах, предоставляемых иностранным и национальным инвесторам, следует принимать во внимание дискриминацию как де-юре, так и де-факто. Пример дискриминации де-факто приведен в решении по делу "Корн Продактс" против Мексики": "...даже если намерение проводить политику дискриминации отсутствует, тот факт, что негативные последствия налога испытывали исключительно те производители и поставщики кукурузного сиропа с высоким содержанием фруктозы, которые находились в иностранном владении, к выгоде производителей сахара, большинство из которых принадлежали мексиканским владельцам, является достаточным, чтобы "менее благоприятный режим" был установлен" <1>.--------------------------------<1> Corn Products International, Inc. v. United Mexican States, ICSID Case No. ARB (AF)/04/1, Decision on Responsibility. Para. 138. URL: https://www.italaw.com/cases/345 (дата обращения: 13.03.2020). Анализируя обоснованность предоставления иностранным инвесторам менее благоприятного режима, Р. Дольцер и К. Шройер подчеркивают, что установление различий в режиме допускается при наличии разумных оснований (rational grounds), хотя в большинстве инвестиционных договоров это прямо не предусмотрено и перечень таких оснований остается неясным <2>. В подтверждение данной позиции отметим, что ст. 8.6 CETA не содержит каких-либо исключений из национального режима, а ч. 2 ст. 8.32 Соглашения между ЕАЭС и Вьетнамом закрепляет за каждой стороной право применять и вводить изъятия из национального режима в отношении иностранных инвесторов и их инвестиций, включая повторные инвестиции, согласно законодательству и нормативным актам соответствующей стороны. При этом конкретные основания, по которым такие изъятия могут быть введены и применены, в указанном Соглашении отсутствуют. Таким образом, для установления правомерности изъятий из национального режима в каждом отдельном случае следует обращаться к внутреннему законодательству соответствующей стороны.--------------------------------<2> Dolzer R., Schreuer C. Op. cit. P. 202. В целом можно выделить такие наиболее общие основания для изъятий из национального режима, как защита публичных интересов <3> и защита значимых отраслей национальной промышленности <4>. Однако конкретные основания остаются неясными.--------------------------------<3> См., например: S.D. Myers, Inc. v. Government of Canada, UNCITRAL, Partial Award, 13 November 2000. Para. 250. URL: https://www.italaw.com/cases/969 (дата обращения: 13.03.2020).<4> См., например: Gami Investments, Inc. v. The Government of the United Mexican States, UNCITRAL, Final Award, 15 November 2004. Para. 114. URL: https://www.italaw.com/cases/474 (дата обращения: 13.03.2020). Таким образом, цель национального режима состоит в обеспечении защиты инвесторов от целенаправленных враждебных действий со стороны принимающих государств. Национальный режим устраняет искажения, вытекающие из неравномерного применения законодательства, способствуя тем самым достижению экономической эффективности.
Национальный режим служит для иностранных инвесторов гарантией того, что их вложения будут защищены от произвольных и неправомерных действий со стороны государства. Вместе с тем национальный режим предполагает, что иностранным инвесторам не будет предоставлена защита в большем объеме по сравнению с национальными инвесторами, находящимися в таких же условиях <5>. Действительно, в некоторых странах жесткие меры, принятые в отношении граждан, могут быть распространены и на иностранных инвесторов в силу применения к ним национального режима. В частности, по этой причине инвестиционные договоры, как правило, содержат дополнительные стандарты защиты инвестора.--------------------------------<5> Collins D. An Introduction to International Investment Law. Cambridge, 2016. P. 98. Режим наибольшего благоприятствования (далее - РНБ) служит гарантией того, что принимающее государство создает для инвестора из страны-партнера как минимум такие же благоприятные условия деятельности, как те, в которых действуют инвесторы любого третьего государства <1>. При этом если в любом соглашении о защите инвестиций, которое было заключено позднее, предусматриваются льготы и преференции, то они автоматически распространяются на всех инвесторов, с государствами происхождения которых инвестиционные соглашения были заключены ранее, в силу принципа наибольшего благоприятствования <2>.--------------------------------<1> Вознесенская Н.Н. Правовое регулирование и защита иностранных инвестиций в России. М., 2011. С. 156.<2> Там же. В докладе Международного института устойчивого развития (International Institute for Sustainable Development) <3> выделяются следующие основные характеристики РНБ. Во-первых, предоставление РНБ является договорным обязательством и не вытекает из обычного международного права. По этой причине государство обязано предоставлять данный режим только в случае, если в договоре закреплены соответствующие обязательства, и в объеме принятых на себя обязательств. Во-вторых, положение об РНБ является относительным обязательством. Это означает, что его конкретное содержание невозможно определить заранее, поскольку оно будет зависеть от того, какой режим предоставляется принимающим государством инвесторам иных национальностей и их инвестициям. В-третьих, в рамках РНБ сравнению может подлежать только то, что обусловлено одной и той же сферой отношений <4>.--------------------------------<3> Nikiema S.H. Best Practices: The Most-Favoured-Nation Clause in Investment Treaties. Winnipeg, 2017. URL: https://www.iisd.org/sites/default/files/publications/mfn-most-favoured-nation-clause-best-practices-en.pdf (дата обращения: 13.03.2020).<4> Ibid. P. 5. В настоящее время положения об РНБ стали неотъемлемой частью соглашений, предусматривающих защиту инвестиций. Так, в CETA положения, касающиеся РНБ, сформулированы следующим образом: "Каждая сторона предоставляет инвестору другой стороны и инвестициям, подпадающим под действие настоящего Соглашения, режим, не менее благоприятный, чем тот, который она предоставляет в аналогичных ситуациях инвесторам третьих государств и их инвестициям в отношении создания, приобретения, расширения, ведения, эксплуатации, управления, обслуживания, владения, пользования, отчуждения или распоряжения их инвестициями на своей территории" (ч. 1 ст. 8.7). Согласно ст.
8.33 Соглашения между ЕАЭС и Вьетнамом "каждая Сторона настоящей главы предоставляет инвесторам другой Стороны настоящей главы и инвестициям инвесторов другой Стороны настоящей главы режим, не менее благоприятный, чем тот, который она предоставляет в аналогичных обстоятельствах инвесторам третьих государств и их инвестициям на своей территории". Данные формулировки практически дословно повторяют положения рассматриваемых соглашений о национальном режиме.Оба соглашения содержат ограничительные оговорки. Так, CETA предусматривает, что РНБ не распространяется на признание результатов аккредитации услуг и сертификации квалификации поставщиков услуг, а также на порядок разрешения инвестиционных споров между инвесторами и государствами, который установлен другими международными инвестиционными соглашениями и торговыми договорами (ч. 3 и 4 ст. 8.7). Кроме того, CETA содержит разд. Е, который посвящен оговоркам и исключениям из ст. 8.4 - 8.8 (т.е. в том числе исключениям из национального режима и режима наибольшего благоприятствования). В частности, из РНБ исключаются некоторые сферы отношений, например государственные закупки (п. "а" ч. 5 ст. 8.15) и субсидирование или государственная поддержка торговли услугами (п. "b" ч. 5 ст. 8.15).В силу Соглашения между ЕАЭС и Вьетнамом из РНБ исключается процедура разрешения споров (ч. 2 ст. 8.33). Однако если в CETA речь идет о порядке разрешения споров, который установлен другими инвестиционными договорами, то формулировка ч. 2 ст. 8.33 Соглашения между ЕАЭС и Вьетнамом позволяет говорить об исключении РНБ и по отношению к процедурам разрешения споров, установленным самим Соглашением (такой вывод можно сделать в силу прямого исключения из-под действия РНБ ст. 8.38, которая устанавливает порядок разрешения споров между инвестором и государством). Кроме того, ч. 3 ст. 8.33 освобождает стороны от обязанности предоставлять инвесторам другой стороны или их инвестициям льготы и привилегии, которые такая сторона предоставляет в соответствии с соглашением об экономической интеграции или на основании соглашений по налоговым вопросам.Наличие специальных исключений позволяет сделать вывод, что РНБ распространяется на все иные сферы отношений. РНБ дает инвесторам соответствующей стороны право пользоваться гарантиями, закрепленными в договорах с третьими странами, за некоторыми изъятиями.Как национальный режим, так и РНБ - это относительные стандарты в том смысле, что они могут меняться, а также предполагают сравнение с тем, какой режим принимающее государство предоставляет иным иностранным инвесторам (в рамках РНБ) и национальным инвесторам (в рамках национального режима) в аналогичных обстоятельствах. Целью указанных стандартов служит обеспечение единства и равенства режимов для инвесторов и сбалансированной конкуренции на рынке принимающего государства. Гарантии справедливого и равного обращения с инвестициями,их полной защиты и безопасности Наряду со стандартами, обеспечивающими защиту от дискриминации, большинство инвестиционных соглашений содержат стандарт справедливого и равного обращения с инвестициями и инвесторами (fair and equitable treatment, FET). В CETA данный стандарт закреплен в ст. 8.10, а в Соглашении между ЕАЭС и Вьетнамом - в ст. 8.31.Соответствующие положения включаются в инвестиционные соглашения в целях дополнения и устранения пробелов, которые не были учтены положениями, устанавливающими специальные стандарты, чтобы обеспечить такой уровень защиты инвесторов, который предусматривается договором <1>.--------------------------------<1> Dolzer R., Schreuer C. Op. cit. P. 132. Р. Дольцер и К.
Шройер, анализируя арбитражную практику и доктрину, приходят к следующим выводам относительно природы FET:стандарт справедливого и равного обращения единый, а не объединяет два стандарта - "справедливого" и "равного" обращения;FET является автономным стандартом и не зависит от иных стандартов (например, от национального режима или РНБ);FET понимается как норма международного права и не определяется законодательством принимающего государства;вследствие отсутствия четких формулировок и определений FET является гибким стандартом и подлежит уточнению в рамках арбитражной практики <2>.--------------------------------<2> Ibid. P. 133 - 134. Попытки определить стандарт FET встречаются во многих решениях арбитражей. Например, достаточно подробное его толкование было дано арбитражем по делу "Текмед" против Мексики" <1>. По мнению арбитража, указанный стандарт предполагает, что предоставляемый инвестициям режим не должен затрагивать основные ожидания инвесторов. При этом инвестор ожидает, что принимающее государство будет действовать последовательно, недвусмысленно и прозрачно в своих отношениях с иностранным инвестором; принимающее государство не будет произвольно отзывать выданные ранее разрешения, на которые ориентировался инвестор, принимая на себя обязательства и планируя начать коммерческую деятельность; принимающее государство будет использовать правовые инструменты, регулирующие действия инвестора и режим его инвестиций, в соответствии с обычными функциями таких правовых инструментов и не будет изымать у инвестора его инвестиции без требуемой компенсации <2>.--------------------------------<1> Tecnicas Medioambientales Tecmed, S. A. v. The United Mexican States, ICSID Case No. ARB (AF)/00/2, Award, 29 May 2003. URL: https://www.italaw.com/cases/documents/1088 (дата обращения: 13.03.2020).<2> Ibid. Para. 154. В заключаемых двусторонних договорах государства также пытаются дать более точное определение стандарту, чтобы избежать расширительного толкования своих обязательств в отношении иностранных инвесторов. Так, в CETA это реализовано посредством перечисления действий и видов поведения, которые представляют собой нарушения режима FET (ч. 2 ст. 8.10). К таким действиям относятся:отказ в правосудии в рамках уголовного, гражданского или административного разбирательства;существенное нарушение процедурных гарантий, в том числе существенное нарушение требований прозрачности, в рамках судебных и административных разбирательств;явный произвол;целенаправленная дискриминация по таким основаниям, как пол, раса или религиозные убеждения;неправомерное обращение с инвесторами, например принуждение, насилие и притеснение;нарушение любых дополнительных элементов принятого стороной обязательства по предоставлению справедливого и равного режима.Из текста прямо не следует, является ли указанный перечень исчерпывающим или же он содержит только примеры действий и видов поведения, которые составляют нарушения режима FET. Однако исследователи полагают, что даже если рассматривать данный перечень как неисчерпывающий (что представляется наиболее верным), то следует признать, что он ограничивает сферу применения стандарта FET видами действий, аналогичных тем, что в нем перечислены <3>.--------------------------------<3> Jadeau F., Gelinas F. CETA's Definition of the Fair and Equitable Treatment Standard: Toward a Guided and Constrained Interpretation // Transnational Dispute Management. 2016. Vol. 13. No. 1. P. 7. URL: https://ssrn.com/abstract=2931503 (дата обращения: 13.03.2020).
Кроме того, CETA содержит указание на необходимость учета при применении стандарта FET специальных заверений со стороны государства, которые создали законные ожидания инвесторов, но впоследствии были нарушены государством.В целом подход к изложению стандарта FET в CETA соответствует рекомендациям, представленным в Докладе о мировых инвестициях Конференции ООН по торговле и развитию (UNCTAD) за 2012 г., которые в качестве одного из способов уточнения стандарта FET называют разработку исчерпывающего перечня обязательств государства в рамках FET <1>.--------------------------------<1> UNCTAD World Investment Report 2012. P. 139. URL: http://unctad.org/en/pages/PublicationWeb-flyer.aspx?publicationid=171 (дата обращения: 13.03.2020). Что касается Соглашения между ЕАЭС и Вьетнамом, то ст. 8.31 не содержит перечня обязательств, ограничиваясь указанием на то, что стандарт FET требует, в частности, недопущения каждой из сторон отказа в правосудии в рамках судебного или административного производства (ч. 2 ст. 8.31). В данном случае можно говорить о возможности широкого толкования стандарта FET.Кроме того, стандарт FET подлежит уточнению арбитражной практикой. Например, в исследовании Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР) <2> выделяются следующие выявленные арбитражной практикой элементы, составляющие содержание стандарта FET:обязательство осуществлять мониторинг и защиту иностранных инвестиций с тем, чтобы своевременно выявлять действия или бездействие государства, противоречащие стандарту FET;гарантии надлежащей правовой процедуры, в том числе недопущение произвола и отказа в правосудии;прозрачность;добросовестность, в том числе защита законных ожиданий инвестора;справедливость <3>.--------------------------------<2> Fair and Equitable Treatment Standard in International Investment Law // OECD Working Papers on International Investment 2004/03. URL: https://www.oecd.org/daf/inv/investment-policy/WP-2004_3.pdf (дата обращения: 13.03.2020).<3> Ibid. P. 26. В дополнение к этому в докладе UNCTAD о справедливом и равном обращении <4> выделяются следующие основные элементы стандарта FET:запрет явного произвола при принятии решений, т.е. запрет принятия мер исходя из предубеждений и предрассудков, без законной цели и без разумного объяснения;запрет целенаправленной дискриминации по таким основаниям, как национальность, религиозные убеждения и т.д.;запрет неправомерного обращения с инвесторами, например принуждения, насилия и притеснения;защита законных ожиданий инвесторов, возникших на основе специальных заверений со стороны государства, при соблюдении баланса с правом государства принимать регуляторные меры в публичных интересах <5>.--------------------------------<4> UNCTAD Series on Issues in International Investment Agreements II: Fair and Equitable Treatment. N.Y.; Geneva, 2012. URL: http://unctad.org/en/Docs/unctaddiaeia2011d5_en.pdf (дата обращения: 13.03.2020).<5> Ibid. P. xvi. Практически все из перечисленных элементов нашли отражение в положениях CETA.Стандарт FET во многих инвестиционных соглашениях дополняется гарантиями полной защиты и безопасности инвесторов. В CETA упомянутые гарантии закреплены в ч. 5 ст. 8.10, а в Соглашении между ЕАЭС и Вьетнамом - в ч. 3 ст. 8.31. Текст Соглашения между ЕАЭС и Вьетнамом не раскрывает понятия "защита" и "безопасность". При этом из текста CETA можно понять, что речь идет о физической безопасности инвесторов.Многие арбитражи также признают, что данный стандарт применяется исключительно или преимущественно к физической безопасности <1>.
Например, в деле "Румели" против Казахстана" арбитраж отметил, что "стандарт полной защиты и безопасности... обязывает государство обеспечить определенный уровень защиты иностранных инвестиций от физического ущерба" <2>. Аналогичные выводы были сделаны, например, по делу "Салука" против Чешской Республики" <3> и по делу "Истерн Шуга" против Чешской Республики" <4>.--------------------------------<1> Schreuer C. Full Protection and Security // Journal of International Dispute Settlement. 2010. Vol. 1. P. 2.<2> Rumeli Telekom A.S. and Telsim Mobil Telekomunikasyon Hizmetleri A.S. v. Republic of Kazakhstan, ICSID Case No. ARB/05/16, Award, 29 July 2008. Para. 668. URL: https://www.italaw.com/cases/942 (дата обращения: 13.03.2020).<3> Saluka Investments B.V. v. The Czech Republic, UNCITRAL, Partial Award, 17 March 2006. Para. 483. URL: https://www.italaw.com/cases/961 (дата обращения: 13.03.2020).<4> Eastern Sugar B.V. (Netherlands) v. The Czech Republic, SCC Case No. 088/2004, Partial Award, 27 March 2007. Para. 203. URL: https://www.italaw.com/cases/documents/369 (дата обращения: 13.03.2020). В то же время в ряде решений отмечается, что принцип обеспечения полной защиты и безопасности охватывает не только защиту от физического насилия, но и правовую защиту инвестора <5>. Например, арбитраж по делу "Азурикс" против Аргентины", ссылаясь на иные дела, в рамках которых рассматривалось нарушение принципа обеспечения полной защиты и безопасности, подтвердил, что нарушение указанного принципа может иметь место даже при отсутствии физического насилия или ущерба <6>.--------------------------------<5> Schreuer C. Full Protection and Security. P. 6.<6> Azurix Corp. v. The Argentine Republic, ICSID Case No. ARB/01/12, Award, 14 July 2006. Para. 406. URL: https://www.italaw.com/cases/118 (дата обращения: 13.03.2020). Таким образом, при анализе положений CETA арбитраж будет ограничиваться установлением факта нарушения физической безопасности инвесторов, в то время как при анализе соответствующих положений Соглашения между ЕАЭС и Вьетнамом арбитраж не будет связан подобным ограничением. Иными словами, формулировки Соглашения между ЕАЭС и Вьетнамом дают арбитражам больше возможностей для толкования содержания гарантий полной защиты и безопасности.В доктрине считается предпочтительным рассматривать стандарт FET и принцип полной защиты и безопасности как два отдельных обязательства <7>. В частности, это обусловлено тем, что стандарты, указанные в договорах отдельно, скорее всего, будут иметь разное содержание и значение. Стандарт FET представляет собой главным образом обязательство принимающего государства воздерживаться от несправедливых и недобросовестных действий. При этом, принимая на себя обязательства по обеспечению полной защиты и безопасности, государство обещает создать фактическую и законодательную базу, гарантирующую безопасность, и принимать меры, необходимые для защиты инвестиций от враждебных действий со стороны как частных лиц, так и государственных органов <8>.--------------------------------<7> См., например: Schreuer C. Full Protection and Security. P. 13.<8> Ibid. P. 14. Защита от экспроприации и мер, имеющих эквивалентный эффект Одной из фундаментальных гарантий для иностранного инвестора является защита его собственности на территории иностранного государства и уверенность в том, что его собственность не будет изъята. В настоящее время положения об экспроприации и о мерах, имеющих эквивалентный эффект, стали неотъемлемой частью документов, направленных на защиту инвестиций.
Рассмотрим условия законности экспроприации, а также новые формы экспроприации, которые нашли отражение в анализируемых соглашениях.Традиционно под экспроприацией понимается законное действие национальных государственных органов по изъятию собственности или по лишению частного лица прав на обладание собственностью при соблюдении следующих условий:преследование целей общественного интереса;отсутствие дискриминации;соблюдение надлежащей правовой процедуры;выплата материальной компенсации <1>.--------------------------------<1> См., например: Лабин Д.К. Международное право по защите и поощрению иностранных инвестиций. М., 2008. С. 202; UNCTAD Series on Issues in International Investment Agreements II: Expropriation. N.Y.; Geneva, 2012. P. 1. URL: http://unctad.org/en/Docs/unctaddiaeia2011d7_en.pdf (дата обращения: 13.03.2020). Данные условия в указанных формулировках содержатся как в CETA (ч. 1 ст. 8.12), так и в Соглашении между ЕАЭС и Вьетнамом (ч. 1 ст. 8.35).Понятие "цели общественного интереса" (public purpose) достаточно широкое. Как правило, суверенные государства самостоятельно определяют содержание этого понятия. Международные суды и арбитражи традиционно поддерживали позицию государств в том, что касается наличия общественного интереса при экспроприации <2>. Однако в ряде решений выражена иная позиция. Например, в деле "ЭйДиСи" против Венгрии" арбитраж счел необоснованным утверждение Венгрии о том, что при изъятии инвестиций преследовалась цель общественного интереса, которая состояла в гармонизации транспортной стратегии и нормативных правовых актов Венгрии с правом ЕС <3>.--------------------------------<2> UNCTAD Series on Issues in International Investment Agreements II: Expropriation. P. 32.<3> ADC Affiliate Limited and ADC & ADMC Management Limited v. The Republic of Hungary, ICSID Case No. ARB/03/16, Award, 2 October 2006. Paras. 429 - 430. URL: https://www.italaw.com/cases/41 (дата обращения: 13.03.2020). Дискриминация имеет место в тех случаях, когда решения об экспроприации принимаются государством исключительно на основании принадлежности инвестора к иностранному государству <4>. Например, рассматривая дело "Эуреко" против Польши", арбитраж пришел к выводу о наличии дискриминации в действиях Польши, направленных на сохранение преимущественного польского контроля за государственной страховой компанией <5>.--------------------------------<4> Newcombe A., Paradell L. Law and Practice of Investment Treaties. Alphen aan den Rijn, 2009. P. 374.<5> Eureko B.V. v. Republic of Poland, Partial Award, 19 August 2005. Para. 242. URL: https://www.italaw.com/cases/documents/413 (дата обращения: 13.03.2020). Принцип надлежащей правовой процедуры требует, чтобы экспроприация соответствовала процедурам, установленным в национальном законодательстве, и основным правилам, признанным на международном уровне, а также чтобы заинтересованный инвестор мог обратиться в независимый и беспристрастный орган для пересмотра своего дела <6>. Иными словами, принцип надлежащей правовой процедуры должен исключать любой произвол в отношении инвестора.--------------------------------<6> UNCTAD Series on Issues in International Investment Agreements II: Expropriation. P. 36. Зачастую требование соблюдения надлежащей процедуры сформулировано в самом инвестиционном (региональном) соглашении. Например, ч. 4 ст. 8.12 CETA предусматривает право инвестора на безотлагательное рассмотрение его претензий и оценки его инвестиций судебным или иным независимым органом в соответствии с законом экспроприирующего государства.
Однако Соглашение между ЕАЭС и Вьетнамом не содержит подобного положения, ограничиваясь лишь общей формулировкой о необходимости соблюдения установленных нормативными правовыми актами процедур (подп. "b" ч. 1 ст. 8.35).Что касается компенсации, то в обоих исследуемых соглашениях она определяется как "своевременная, надлежащая и эффективная" (prompt, adequate and effective). Данный стандарт именуется также формулой Халла (the Hull standard), которая была выработана в ходе инвестиционного спора между Мексикой и США в отношении экспроприации имущества, находящегося, в том числе, в собственности американских компаний <1>. Компенсация считается своевременной, если она выплачивается незамедлительно; надлежащей - если она разумным образом отражает рыночную стоимость соответствующих инвестиций; эффективной - если она выплачивается в конвертируемой или свободно обращаемой валюте <2>.--------------------------------<1> Sornarajah M. The International Law on Foreign Investment. 3rd ed. Cambridge, 2010. P. 127.<2> UNCTAD Series on Issues in International Investment Agreements II: Expropriation. P. 40. Если невыполнение первых трех условий правомерности экспроприации (т.е. преследование целей общественного интереса, отсутствие дискриминации и соблюдение надлежащей правовой процедуры) однозначно свидетельствует о незаконных действиях государства в отношении иностранного инвестора, то по поводу невыплаты компенсации такого единства мнений нет. Выплата компенсации обладает определенной спецификой, которая связана с тем, что у экспроприирующего государства имеется обязательство по выплате компенсации в случае как законной, так и незаконной экспроприации <3>. Выплата компенсации квалифицируется не как условие законности экспроприации, а как ее самостоятельное правовое последствие. Поэтому в случае экспроприации без выплаты компенсации государство несет ответственность за невыполнение соответствующего обязательства, но сам факт невыплаты компенсации не делает экспроприационные меры незаконными <4>. Однако при анализе результатов рассмотрения споров в арбитражах к такому однозначному выводу прийти нельзя. Так, в работе С. Рипинского и К. Уильямса подчеркивается, что арбитражи, как правило, не делают различий между видами незаконности экспроприации, т.е. при невыплате компенсации экспроприация признается незаконной даже в случае ее соответствия перечисленным выше условиям <5>.--------------------------------<3> Ripinsky S., Williams K. Damages in International Investment Law. L., 2008. P. 67.<4> Ibid.<5> Ibid. Представляется, что такую позицию арбитражей следует считать обоснованной. Данный вывод подтверждается, в частности, формулировками ч. 1 ст. 8.12 CETA и ч. 1 ст. 8.35 Соглашения между ЕАЭС и Вьетнамом, где перечислены условия законности экспроприации. Указанные формулировки позволяют говорить о том, что предусмотренные ими условия должны применяться одновременно. Иными словами, несоблюдение одного из них будет свидетельствовать о незаконности экспроприации независимо от того, были ли соблюдены иные условия.В связи с этим следует отметить, что случаи так называемой косвенной экспроприации практически всегда будут незаконными, так как государства, как правило, не признают сам факт экспроприации и, следовательно, не выплачивают компенсацию <6>.--------------------------------<6> Reisman W.M., Sloane R.D. Indirect Expropriation and its Valuation in the BIT Generation // Yale Law School Faculty Scholarship Series. 2004. Paper 1002. P. 137. URL: http://digitalcommons.law.yale.edu/fss_papers/1002 (дата обращения: 13.03.2020).
Под косвенной экспроприацией понимается такое воздействие государства на собственность, которое лишает лицо возможности получать экономические выгоды от своей собственности полностью или в значительной части даже при отсутствии непосредственной передачи активов государству <1>. Иными словами, если при прямой экспроприации имеет место официальная передача права собственности или физическое изъятие имущества, то при косвенной экспроприации этого не происходит. Таким образом, ключевым признаком косвенной экспроприации является существенная утрата контроля за иностранными инвестициями или потеря их экономической ценности без физического изъятия. Косвенная экспроприация достигается за счет различных форм косвенного посягательства на экономические интересы инвесторов <2>.--------------------------------<1> См., например: Ксенофонтов К.Е. Экспроприация собственности иностранного инвестора в международном инвестиционном праве: Дис. ... канд. юрид. наук. М., 2014. С. 93.<2> Schreuer C. The Concept of Expropriation under the ETC and other Investment Protection Treaties // Transnational Dispute Management. 2005. Vol. 5. P. 5. В настоящее время в большинстве инвестиционных договоров содержится указание как на прямую, так и на косвенную экспроприацию и предусматривается обязанность выплачивать компенсацию в обоих случаях <3>. Такие положения закреплены и в CETA. Особенностью данного документа является то, что в нем впервые для соглашения такого рода, заключенного от имени ЕС, было дано определение косвенной экспроприации. Соответствующие положения приведены в приложении 8-A, которое следует читать во взаимосвязи с ч. 1 ст. 8.12.--------------------------------<3> Nikiema S.H. Best Practices: Indirect Expropriation. Winnipeg, 2012. P. 5. URL: https://www.iisd.org/sites/default/files/publications/best_practice_indirect_expropriation.pdf (дата обращения: 13.03.2020). В п. 1b приложения 8-A закреплено общее определение, согласно которому косвенная экспроприация происходит в том случае, когда мера или ряд мер стороны имеют эффект, эквивалентный прямой экспроприации, в части существенного лишения инвестора основных признаков права собственности на его инвестиции, в том числе права пользоваться и распоряжаться инвестициями, без официальной передачи права собственности или прямого изъятия. Содержащееся в данной формулировке оценочное понятие "существенное лишение" (substantial deprivation) получило развитие в арбитражной практике. Например, в деле "Эс. Ди. Майерс Инк." против правительства Канады" арбитраж оценивал степень государственного вмешательства в осуществление инвесторами имущественных прав для установления различий между регуляторной мерой и экспроприацией <4>. Таким образом, существенным будет такое вмешательство, которое в значительной степени препятствует иностранному инвестору в осуществлении им своих экономических прав в отношении инвестиций, например права собственности, права пользования, права распоряжения, что в итоге делает их бесполезными, либо такое вмешательство, которое действует в течение длительного периода <5>.--------------------------------<4> S.D. Myers, Inc. v Government of Canada. Para. 282.<5> "Indirect Expropriation" and the "Right to Regulate" in International Investment Law // OECD Working Papers on International Investment 2004/04. P. 10 - 11. URL: https://www.oecd.org/daf/inv/investment-policy/WP-2004_4.pdf (дата обращения: 13.03.2020). В п.
2 приложения 8-A к CETA говорится о том, что в целях установления факта косвенной экспроприации каждую меру или ряд мер следует анализировать индивидуально с учетом ряда факторов, в частности:экономического воздействия меры или ряда мер (при этом поясняется, что само по себе отрицательное воздействие на экономическую стоимость инвестиций не является косвенной экспроприацией);продолжительности действия меры или ряда мер;степени, в которой мера или ряд мер затрагивают определенные разумные ожидания инвесторов;характера меры или ряда мер, в том числе предмета их действия, контекста и цели.Данный перечень не носит исчерпывающего характера, и в отдельных случаях анализу могут подлежать иные дополнительные факторы.Пункт 3 приложения 8-A определяет статус регуляторных мер. Предусматривается, что меры, которые предназначены и применяются для защиты общественного благосостояния (здоровье, безопасность и окружающая среда), не считаются косвенной экспроприацией при соблюдении следующих условий:такие меры не являются дискриминационными;степень их воздействия не настолько серьезна, чтобы считать их явно чрезмерными.Данное положение служит достижению своеобразного баланса между регуляторными полномочиями принимающего государства и интересами иностранного инвестора. Реализуя суверенные полномочия, государства вправе принимать регуляторные меры для достижения целей, представляющих особую значимость для общественности. Однако они должны сочетать такие меры с принятыми на себя обязательствами в сфере защиты иностранных инвестиций. Иными словами, государства не должны злоупотреблять регуляторными мерами в общественно значимых целях. Поэтому мера, которая является дискриминационной или явно чрезмерной с учетом заявленной цели, представляет собой нарушение CETA даже в том случае, если она служит защите общественного благосостояния. Данное положение представляет собой своего рода оценку пропорциональности меры, тем самым делая общее исключение не столь категоричным.В целом можно отметить, что CETA устанавливает достаточно высокий уровень защиты от экспроприации.Иным образом структурированы положения о косвенной экспроприации в Соглашении между ЕАЭС и Вьетнамом. Прежде всего сам термин "косвенная экспроприация" в Соглашении отсутствует. Однако можно заключить, что он подразумевается, поскольку в ст. 8.35, регулирующей вопросы экспроприации, устанавливается запрет на применение "мер, эквивалентных по своему воздействию национализации или экспроприации". Из анализа арбитражной практики следует, что такая формулировка охватывает экспроприацию, которая имеет место по существу, а не по форме <1>.--------------------------------<1> Isakoff P.D. Defining the Scope of Indirect Expropriation for International Investments // The Global Business Law Review. 2013. No. 3:2. P. 194. Часть 2 указанной статьи представляет собой некоторую расшифровку этого достаточно краткого и общего определения и содержит критерии, позволяющие установить, являются ли мера или ряд мер эквивалентными по своему воздействию национализации или экспроприации. Соответствующий анализ следует проводить в каждом конкретном случае на основе имеющихся фактов, принимая во внимание, в частности:экономическое воздействие меры или ряда мер (при этом поясняется, что само по себе отрицательное воздействие на экономическую стоимость инвестиций не свидетельствует о том, что экспроприация имела место);характер меры или ряда мер.Можно заметить, что перечень данных критериев значительно уже перечня критериев, раскрывающих понятие косвенной экспроприации в CETA.
Хотя оба соглашения содержат оговорку о том, что приведенные перечни не являются исчерпывающими, представляется, что подробный перечень в наибольшей степени отвечал бы интересам инвесторов, поскольку повышал бы их уверенность в том, что объем их защиты не будет уменьшен в результате толкования соответствующих положений отдельными судебными органами.Что касается регуляторных мер, то Соглашение между ЕАЭС и Вьетнамом прямо не исключает их из понятия экспроприации, как это сделано в CETA. Надо полагать, что в этом случае при разрешении споров необходимо будет руководствоваться сложившейся арбитражной практикой. В частности, критериями, которые могут быть положены в основу арбитражных решений об отграничении компенсируемой экспроприации от некомпенсируемых регуляторных мер, являются:серьезность воздействия меры на инвестиции;продолжительность действия меры;наличие у государства намерения экспроприировать имущество иностранного инвестора <1>.--------------------------------<1> Анализ соответствующих арбитражных решений см., например: Schreuer C. The Concept of Expropriation under the ETC and other Investment Protection Treaties. P. 28 - 39. Последний критерий не является общепринятым, в частности, потому, что наличие такого намерения достаточно трудно доказать. В международной практике преобладает другой подход, который носит название sole effect doctrine <2>. Согласно данному подходу экспроприация может иметь место даже без соответствующего намерения государства, а также несмотря на какие-либо иные его намерения.--------------------------------<2> Ibid. P. 36. В целом положения об экспроприации в CETA отличаются большей разработанностью по сравнению с Соглашением между ЕАЭС и Вьетнамом. Представляется, что более детальные формулировки повышают уровень восприятия инвесторами степени защиты их интересов в соответствующих государствах, поскольку позволяют им сформировать определенные ожидания и вселяют уверенность в неизменности правового поля. Заключение В настоящей статье были проанализированы основные гарантии защиты инвестиций, содержащиеся в CETA и Соглашении между ЕАЭС и Вьетнамом, а именно: принцип недискриминации, гарантии справедливого и равного обращения с инвестициями, их полной защиты и безопасности, а также принципы защиты от экспроприации и мер, имеющих эквивалентный эффект. При этом некоторые гарантии, например гарантии перевода денежных средств, связанных с инвестициями, не были предметом анализа.Были рассмотрены такие составляющие принципа недискриминации, как предоставление инвесторам национального режима и режима наибольшего благоприятствования. Указанные стандарты ставят своей целью достижение единства и равенства режимов для инвесторов и обеспечение сбалансированной конкуренции на рынке принимающего государства. Формулировки анализируемых соглашений, закрепляющие предоставление указанных стандартов, практически совпадают. Различия состоят в том, что CETA не содержит каких-либо исключений из национального режима, а Соглашение между ЕАЭС и Вьетнамом допускает возможность изъятий без указания конкретных оснований, по которым такие изъятия могут быть введены и применены. В то же время оба соглашения содержат оговорки и исключения из РНБ, однако их перечень несколько отличается.Гарантии справедливого и равного обращения с инвестициями, их полной защиты и безопасности зачастую изложены в одной и той же статье, что может приводить к их смешению. Тем не менее предпочтительным считается их рассмотрение как двух отдельных обязательств.
Если стандарт FET представляет собой обязательство принимающего государства воздерживаться от несправедливых и недобросовестных действий, то обеспечение полной защиты и безопасности предполагает создание фактической и законодательной базы, гарантирующей безопасность инвесторов и их инвестиций, а также их защиту от враждебных действий со стороны частных лиц и государственных органов.В CETA предпринята попытка дать более точное определение стандарту FET. Соглашение между ЕАЭС и Вьетнамом не закрепляет подробного перечня обязательств, которые государство принимает на себя в рамках стандарта FET, оставляя возможность широкого толкования его содержания. Такой же вывод можно сделать применительно к принципу обеспечения полной защиты и безопасности: если CETA ограничивает данный принцип обеспечением физической безопасности инвесторов, то Соглашение между ЕАЭС и Вьетнамом не предусматривает подобного ограничения.В положениях соглашений зафиксированы условия законности экспроприации. Несмотря на некоторую специфику, присущую выплате компенсации как условию правомерности экспроприации, следует признать, что несоблюдение какого-то одного из условий (преследование целей общественного интереса, отсутствие дискриминации, соблюдение надлежащей правовой процедуры или выплата компенсации) будет свидетельствовать о незаконности экспроприации независимо от того, были ли соблюдены иные условия.Оба соглашения регулируют такое явление, как косвенная экспроприация, в результате которой инвестор существенно утрачивает контроль за своими инвестициями либо они теряют экономическую ценность, но при этом не происходит физического изъятия инвестиций в пользу государства. CETA достаточно подробно определяет косвенную экспроприацию, в то время как Соглашение между ЕАЭС и Вьетнамом содержит сравнительно узкий перечень критериев, раскрывающих данное понятие. Хотя в обоих соглашениях есть оговорка о том, что приведенные перечни критериев установления факта косвенной экспроприации не являются исчерпывающими, представляется, что подробный перечень в наибольшей степени соответствует интересам инвесторов, поскольку повышает их уверенность в том, что объем их защиты не будет уменьшен в результате толкования соответствующих положений отдельными судебными органами.В целом все рассмотренные гарантии направлены на обеспечение защиты инвесторов от произвольных и неправомерных действий со стороны принимающих государств. Создавая правовую определенность и предсказуемость, гарантии для иностранных инвесторов способствуют привлечению и удержанию иностранных инвестиций. Список литературы Вознесенская Н.Н. Правовое регулирование и защита иностранных инвестиций в России. М., 2011.Ксенофонтов К.Е. Экспроприация собственности иностранного инвестора в международном инвестиционном праве: Дис. ... канд. юрид. наук. М., 2014.Лабин Д.К. Международное право по защите и поощрению иностранных инвестиций. М., 2008.Collins D. An Introduction to International Investment Law. Cambridge, 2016.Dolzer R., Schreuer C. Principles of International Investment Law. 2nd ed. Oxford, 2012.Fair and Equitable Treatment Standard in International Investment Law // OECD Working Papers on International Investment 2004/03. URL: https://www.oecd.org/daf/inv/investment-policy/WP-2004_3.pdf (дата обращения: 13.03.2020).Global Value Chain Development Report 2017: Measuring and Analyzing the Impact of GVCs on Economic Development. Washington, 2017.
URL: https://www.wto.org/english/res_e/booksp_e/gvcs_report_2017.pdf (дата обращения: 13.03.2020)."Indirect Expropriation" and the "Right to Regulate" in International Investment Law // OECD Working Papers on International Investment 2004/04. URL: https://www.oecd.org/daf/inv/investment-policy/WP-2004_4.pdf (дата обращения: 13.03.2020).Isakoff P.D. Defining the Scope of Indirect Expropriation for International Investments // The Global Business Law Review. 2013. No. 3:2.Jadeau F., Gelinas F. CETA's Definition of the Fair and Equitable Treatment Standard: Toward a Guided and Constrained Interpretation // Transnational Dispute Management. 2016. Vol. 13. No. 1. URL: https://ssrn.com/abstract=2931503 (дата обращения: 13.03.2020).Mitchell A.D., Heaton D., Henckels C. Non-Discrimination and the Role of Regulatory Purpose in International Trade and Investment Law. Cheltenham, 2016.Newcombe A., Paradell L. Law and Practice of Investment Treaties. Alphen aan den Rijn, 2009.Nikiema S.H. Best Practices: Indirect Expropriation. Winnipeg, 2012. URL: https://www.iisd.org/sites/default/files/publications/best_practice_indirect_expropriation.pdf (дата обращения: 13.03.2020).Nikiema S.H. Best Practices: The Most-Favoured-Nation Clause in Investment Treaties. Winnipeg, 2017. URL: https://www.iisd.org/sites/default/files/publications/mfn-most-favoured-nation-clause-best-practices-en.pdf (дата обращения: 13.03.2020).Reisman W.M., Sloane R.D. Indirect Expropriation and its Valuation in the BIT Generation // Yale Law School Faculty Scholarship Series. 2004. Paper 1002. URL: http://digitalcommons.law.yale.edu/fss_papers/1002 (дата обращения: 13.03.2020).Ripinsky S., Williams K. Damages in International Investment Law. L., 2008.Schreuer C. Full Protection and Security // Journal of International Dispute Settlement. 2009. Vol. 1.Schreuer C. The Concept of Expropriation under the ETC and other Investment Protection Treaties // Transnational Dispute Management. 2005. Vol. 5.Sornarajah M. The International Law on Foreign Investment. 3rd ed. Cambridge, 2010.UNCTAD Series on Issues in International Investment Agreements II: Fair and Equitable Treatment. N.Y.; Geneva, 2012. URL: http://unctad.org/en/Docs/unctaddiaeia2011d5_en.pdf (дата обращения: 13.03.2020).UNCTAD Series on Issues in International Investment Agreements II: Expropriation. N.Y.; Geneva, 2012. URL: http://unctad.org/en/Docs/unctaddiaeia2011d7_en.pdf (дата обращения: 13.03.2020).UNCTAD World Investment Report 2012. URL: http://unctad.org/en/pages/PublicationWeb-flyer.aspx?publicationid=171 (дата обращения: 13.03.2020). References Collins D. An Introduction to International Investment Law. Cambridge, 2016.Dolzer R., Schreuer C. Principles of International Investment Law. 2nd ed. Oxford, 2012.Fair and Equitable Treatment Standard in International Investment Law // OECD Working Papers on International Investment 2004/03. URL: https://www.oecd.org/daf/inv/investment-policy/WP-2004_3.pdf (data obrashcheniya: 13.03.2020).Global Value Chain Development Report 2017: Measuring and Analyzing the Impact of GVCs on Economic Development. Washington, 2017. URL: https://www.wto.org/english/res_e/booksp_e/gvcs_report_2017.pdf (data obrashcheniya: 13.03.2020).Isakoff P.D. Defining the Scope of Indirect Expropriation for International Investments // The Global Business Law Review. 2013. No. 3:2."Indirect Expropriation" and the "Right to Regulate" in International Investment Law // OECD Working Papers on International Investment 2004/04.
URL: https://www.oecd.org/daf/inv/investment-policy/WP-2004_4.pdf (data obrashcheniya: 13.03.2020).Jadeau F., Gelinas F. CETA's Definition of the Fair and Equitable Treatment Standard: Toward a Guided and Constrained Interpretation // Transnational Dispute Management. 2016. Vol. 13. No. 1. URL: https://ssrn.com/abstract=2931503 (data obrashcheniya: 13.03.2020).Ksenofontov K.E. Ekspropriatsiya sobstvennosti inostrannogo investora v mezhdunarodnom investitsionnom prave: Dis. ... kand. yurid. nauk. M., 2014.Labin D.K. Mezhdunarodnoe pravo po zashchite i pooshchreniyu inostrannykh investitsii. M., 2008.Mitchell A.D., Heaton D., Henckels C. Non-Discrimination and the Role of Regulatory Purpose in International Trade and Investment Law. Cheltenham, 2016.Newcombe A., Paradell L. Law and Practice of Investment Treaties. Alphen aan den Rijn, 2009.Nikiema S.H. Best Practices: Indirect Expropriation. Winnipeg, 2012. URL: https://www.iisd.org/sites/default/files/publications/best_practice_indirect_expropriation.pdf (data obrashcheniya: 13.03.2020).Nikiema S.H. Best Practices: The Most-Favoured-Nation Clause in Investment Treaties. Winnipeg, 2017. URL: https://www.iisd.org/sites/default/files/publications/mfn-most-favoured-nation-clause-best-practices-en.pdf (data obrashcheniya: 13.03.2020).Reisman W.M., Sloane R.D. Indirect Expropriation and its Valuation in the BIT Generation // Yale Law School Faculty Scholarship Series. 2004. Paper 1002. URL: http://digitalcommons.law.yale.edu/fss_papers/1002 (data obrashcheniya: 13.03.2020).Ripinsky S., Williams K. Damages in International Investment Law. L., 2008.Schreuer C. Full Protection and Security // Journal of International Dispute Settlement. 2009. Vol. 1.Schreuer C. The Concept of Expropriation under the ETC and other Investment Protection Treaties // Transnational Dispute Management. 2005. Vol. 5.Sornarajah M. The International Law on Foreign Investment. 3rd ed. Cambridge, 2010.UNCTAD Series on Issues in International Investment Agreements II: Fair and Equitable Treatment. N.Y.; Geneva, 2012. URL: http://unctad.org/en/Docs/unctaddiaeia2011d5_en.pdf (data obrashcheniya: 13.03.2020).UNCTAD Series on Issues in International Investment Agreements II: Expropriation. N.Y.; Geneva, 2012. URL: http://unctad.org/en/Docs/unctaddiaeia2011d7_en.pdf (data obrashcheniya: 13.03.2020).UNCTAD World Investment Report 2012. URL: http://unctad.org/en/pages/PublicationWeb-flyer.aspx?publicationid=171 (data obrashcheniya: 13.03.2020).Voznesenskaya N.N. Pravovoe regulirovanie i zashchita inostrannykh investitsii v Rossii. M., 2011. Подписано в печать17.06.2020