"Вестник гражданского процесса", 2024, N 6 МЕХАНИЗМЫ РАЗРЕШЕНИЯ СПОРОВ В ТОРГОВЫХ СОГЛАШЕНИЯХ МЕЖДУ ЕАЭС И ТРЕТЬИМИ ГОСУДАРСТВАМИ А.А. ВОЛКОВА Волкова А.А., юрисконсульт К(Ф)Х Маркина А.Б., аспирант кафедры международного права юридического факультета Московского государственного университета им. М.В. Ломоносова, Москва, Россия. В статье рассматриваются механизмы разрешения споров, предусмотренные в торговых соглашениях, заключаемых ЕАЭС с третьими странами. В рамках ЕАЭС заключение таких соглашений возможно только в формате смешанных соглашений, при котором они заключаются Союзом и его государствами-членами, с одной стороны, и третьими государствами - с другой. Отмечается, что почти все эти соглашения используют скопированную с ВТО модель квазисудебного механизма разрешения споров или сочетание политико-дипломатического и квазисудебного механизма разрешения споров в зависимости от предмета спора. При этом в отличие от ВТО в случае возникновения спора на уровне соглашений ЕАЭС стороны спора будут оказываться перед необходимостью создания каждый раз и за свой счет структуры по администрированию спора фактически на одноразовой основе, что повлечет за собой соответствующие административные, финансовые и процедурные проблемы. Описанные в статье механизмы разрешения споров будут использоваться в тех случаях, когда либо одна из сторон спора не является участником ВТО, либо речь идет о невыполнении одной из сторон обязательств ВТО-плюс или ВТО-экстра, споры о которых не относятся к компетенции ОРС ВТО. Ключевые слова: региональные торговые соглашения, механизмы разрешения споров, ЕАЭС, ВТО, квазисудебный механизм. Dispute Resolution Mechanisms in the Trade Agreements Between the Eaeu and Third Countries A.A. Volkova Volkova A.A., Legal Adviser to K(F)H Markin A.B., Postgraduate Student, Department of International Law, Faculty of Law, Lomonosov Moscow State University, Moscow, Russia. The article examines the dispute resolution mechanisms provided for in trade agreements concluded by the EAEU with third countries. Within the framework of the EAEU, the conclusion of such agreements is possible only in the format of mixed agreements, in which they are concluded by the Union and its member States, on the one hand, and third States, on the other. It is noted that almost all of these agreements use the model of a quasi-judicial dispute resolution mechanism copied from the WTO or a combination of a political-diplomatic and quasi-judicial dispute resolution mechanism, depending on the subject of the dispute. At the same time, unlike the WTO, in the event of a dispute at the level of the EAEU Agreements, the parties to the dispute will face the need to create, each time and at their own expense, a dispute administration structure on a virtually one-time basis, which will entail appropriate administrative, financial and procedural problems. The dispute resolution mechanisms described in the article will be used in cases where either one of the parties to the dispute is not a WTO participant, or when it comes to the non-fulfillment by one of the parties of WTO-plus or WTO-extra obligations, disputes about which do not fall within the competence of the DSB WTO. Key words: regional trade agreements, dispute settlement mechanisms, EAEU, WTO, quasi-judicial mechanism. Введение Многочисленные и самые разнообразные региональные торговые соглашения (далее - РТС) стали неотъемлемой чертой современного регулирования международной торговли. Помимо создания зон свободной торговли (далее - ЗСТ) (на чем концентрировались первые РТС, заключенные в XX в.), новое поколение РТС содержат также так называемые положения ВТО-плюс и ВТО-экстра. К первым в доктрине относятся положения, которые входят в сферу соглашений ВТО, но при этом стороны РТС идут в них дальше на двустороннем уровне, чем это предусмотрено на уровне ВТО. В свою очередь, в группу ВТО-экстра входят нормы РТС, которые на сегодняшний день выходят за рамки предмета регулирования на уровне ВТО, например регулирующие защиту прав потребителей, трудовых и экологических стандартов <1>. При этом для ВТО, чьей задачей является либерализация международной торговли на универсальном уровне, проблема резкого роста популярности региональных торговых соглашений и, соответственно, роста региональных правовых режимов является самым серьезным вызовом за все 25 лет ее существования <2>. -------------------------------- <1> Horn H., Mavroidis P., Sapir A. Beyond the WTO? An Anatomy of EU and US Preferential Trade Agreements // Bruegel Blueprint. 2009. Vol. 7. P. 4. <2> Cho S. Defragmenting World Trade // Northwestern Journal of International Law & Business. 2006. Vol. 27. No 1. P. 40 - 41.
1. Соглашения ЕАЭС с третьими странами Созданный в 2015 г. Евразийский экономический союз (далее - ЕАЭС) также не остался в стороне от общей тенденции к расширению сети РТС, на сегодняшний день заключив уже пять таких соглашений (с Вьетнамом <3>, Сербией <4>, Ираном <5>, Сингапуром <6> и Китаем <7>), а всего в Евразийскую экономическую комиссию уже поступило более 40 предложений о заключении торговых соглашений с зарубежными странами <8>. Во всех соглашениях, заключаемых ЕАЭС, присутствуют положения ВТО-плюс (в первую очередь в отношении торговли услугами, технических барьеров в торговле, санитарных и фитосанитарных мер), в то время как договоренности в рамках ВТО-экстра есть лишь в незначительных масштабах в трех соглашениях (положения об электронной коммерции есть в Соглашениях с Сербией, Сингапуром и Вьетнамом, а нормы о защите данных и защите прав потребителей предусмотрены в Соглашении с Вьетнамом, но только применительно к электронной коммерции). Положения о защите интеллектуальной собственности, охране труда и инвестиций есть также в Соглашении с Вьетнамом, но они обязательны только для России. -------------------------------- <3> Соглашение о свободной торговле между Евразийским экономическим союзом и его государствами-членами, с одной стороны, и Социалистической Республикой Вьетнам, с другой стороны, было подписано 29 мая 2015 г. и вступило в силу 5 октября 2016 г. <4> Соглашение о зоне свободной торговли между Евразийским экономическим союзом и его государствами-членами, с одной стороны, и Республикой Сербия, с другой стороны, подписано 25 октября 2019 г. и вступило в силу 10 июля 2021 г. <5> Соглашение о свободной торговле между Евразийским экономическим союзом и его государствами-членами, с одной стороны, и Исламской Республикой Иран, с другой стороны, от 25 декабря 2023 г. Оно призвано заменить Временное соглашение между Евразийским экономическим союзом и его государствами-членами, с одной стороны, и Исламской Республикой Иран, с другой стороны, которое было подписано 17 мая 2018 г. и вступило в силу 27 октября 2019 г. <6> Соглашение о свободной торговле между Евразийским экономическим союзом и его государствами-членами, с одной стороны, и Республикой Сингапур, с другой стороны. <7> Соглашение о торгово-экономическом сотрудничестве между Евразийским экономическим союзом и его государствами-членами, с одной стороны, и Китайской Народной Республикой, с другой стороны, подписано 17 мая 2018 г. и вступило в силу 25 октября 2019 г. <8> Комендантов С.В. Соглашения о свободной торговле ЕАЭС и его государств-членов с третьими государствами: эволюция, реализация и перспективы // Международный правовой курьер. 2021. N 7. С. 5. Договор о ЕАЭС в ст. 7 предусматривает, что ЕАЭС может заключать международные договоры как самостоятельно, так и совместно с государствами-членами (что является обязательным при заключении международных договоров в тех сферах, где решения органов ЕАЭС являются обязательными для государств-членов, а это в первую очередь внешняя торговля товарами). Такое требование делает неизбежным в рамках ЕАЭС заключение региональных торговых соглашений с третьими странами только в формате, при котором они заключаются Союзом и его государствами-членами, с одной стороны, и третьими государствами, с другой. Это принципиально отличается от ситуации с РТС, заключаемыми Европейским Союзом, где требование о смешанном характере таких соглашений вытекает не из учредительных договоров, а основано на том, что ряд полномочий, включая регулирование портфельных инвестиций, до сих пор находятся в сфере совместной компетенции ЕС и государств-членов. При этом вопросы механизмов разрешения споров, которые предусмотрены этими соглашениями, пока остаются вне поля зрения российских авторов. Настоящая статья призвана восполнить этот пробел, предлагая краткий анализ таких механизмов, оценку их возможной эффективности и выявления пока скрытых проблем, которые могут возникнуть в случае начала их использования.
2. Механизмы разрешения споров в соглашениях ЕАЭС с третьими странами В качестве основной в анализируемых соглашениях ЕАЭС была выбрана модель рассмотрения торговых споров, используемая в ВТО. В зависимости от использования тех или иных механизмов разрешения споров все эти соглашения можно разделить на три группы: 1) соглашения, которые предусматривают разрешение споров только путем использования политико-дипломатических механизмов. Пока в эту группу входит только Соглашение с Китаем, которое предусматривает, что любые споры должны быть урегулированы только путем консультаций с целью достижения взаимоприемлемого решения; 2) соглашения, предусматривающие только квазисудебную модель разрешения споров, при которой споры передаются на рассмотрение ad hoc арбитражного трибунала. Это Соглашения с Ираном и с Сербией; 3) соглашения, в которых в зависимости от существа спора предусмотрено использование политико-дипломатического или квазисудебного механизма разрешения споров. К таким договорам относятся Соглашение с Вьетнамом, в котором отдельно оговаривается, что споры, связанные с вопросами государственных закупок, электронной коммерции, конкуренции и устойчивого развития (гл. 10 - 13 Соглашения соответственно), разрешаются только путем предусмотренных этими главами процедур межгосударственных консультаций. В эту же группу входит Соглашение с Сингапуром, где общие положения об арбитражном рассмотрении споров не применяются к спорам, вытекающим из глав о конкуренции, электронной коммерции и государственных закупках, которые решаются также только путем предусмотренных процедур консультаций.
3. Квазисудебная модель разрешения споров: общее и особенное в процедурных вопросах Копируя ВТО, соглашения ЕАЭС с третьими странами (за исключением соглашения с КНР) предусматривают стадию обязательных консультаций до передачи спора в ad hoc арбитраж, стадию арбитражного разбирательства и стадию контроля за исполнением принятых арбитражем решений, которая, как правило, повторяет ст. 25 Договоренности о разрешении споров ВТО. В отличие от ВТО соглашения, заключаемые ЕАЭС, не предусматривают создание апелляционной инстанции и апелляционного обжалования докладов арбитражных групп. В этих соглашениях устанавливается, что в случае недостижения в течение 60 дней согласия между спорящими сторонами в ходе обязательных консультаций государство-заявитель может инициировать арбитражное разбирательство. В этом случае создается арбитражная группа (арбитражная панель в терминологии Соглашений с Ираном и с Вьетнамом) из трех арбитров. В течение 30 дней с даты получения запроса на учреждение Арбитражной панели государством-ответчиком каждая сторона спора назначает по одному арбитру из числа лиц, обладающих знаниями и (или) опытом в сфере права, международной торговли или в области разрешения споров, вытекающих из международных торговых соглашений. Назначенные таким образом арбитры выбирают председателя группы. В случае отказа одной из сторон назначить (выбрать) своего арбитра или в случае недостижения согласия между арбитрами по поводу кандидатуры председателя назначающей стороной будет являться Председатель Международного суда ООН (в Соглашении с Сингапуром эта роль отводится Генеральному директору ВТО, а в Соглашении с Сербией - Генеральному секретарю Постоянной Палаты третейского суда). Задачей арбитражной группы во всех соглашениях ЕАЭС является вынесение решения о соответствии рассматриваемой меры положениям соответствующего соглашения и подготовка доклада в достаточно сжатые сроки (как правило, в течение 90 дней или 60 дней в случаях, не терпящих отлагательства). Если группа приходит к выводу, что оспоренная мера государства-ответчика не соответствует этому соглашению, то доклад должен также включать установленные факты и рекомендации об устранении несоответствия (Соглашения с Ираном и с Сербией) или требование об устранении (Соглашения с Вьетнамом и с Сингапуром) нарушения в разумные сроки. Все соглашения ЕАЭС предусматривают стадию контроля за исполнением рекомендаций (требований) арбитражных групп. Так же как в ВТО, в случае возникновения разногласий между спорящими сторонами о корректности исполнения решения группы возможна передача спора об этом на рассмотрение того же состава арбитров. В случае несоблюдения ответчиком выводов группы государство-истец вправе приостановить действие уступок или прочих льгот, предоставляемых в соответствии с настоящим Соглашением в интересах ответчика, но только в эквивалентной мере, которую Арбитражная панель признала не соответствующей настоящему Соглашению. В случае разногласия между сторонами спора в отношении эквивалентности приостановления уступок вопрос передается также на рассмотрение первоначальной группы, до решения которой льготы не подлежат приостановлению. Отличительной чертой Соглашения с Сингапуром является то, что там в качестве приложений приведены Правила процедуры арбитражной группы и Кодекс поведения арбитров. Другие соглашения исходят из того, что правила процедуры будут разработаны уже после создания группы (панели), что объективно осложнит подготовку доклада в и без того сжатые сроки, установленные соглашениями. Одинаково во всех соглашениях решены вопросы вознаграждения арбитров и понесенных расходов. Каждая сторона берет на себя все расходы назначенного ею арбитра, свои собственные расходы и судебные расходы, проистекающие из участия в процедурах Арбитражной панели (группы), при этом иные расходы распределяются между сторонами спора в равных долях. В отношении обязательности докладов панели (группы) все соглашения ЕАЭС предусматривают, что они должны безусловно признаваться Сторонами.
4. Проблемные вопросы квазисудебных механизмов разрешения споров в соглашениях ЕАЭС с третьими странами На уровне ВТО все расходы по администрированию спора (поддержка Секретариата ВТО, гонорары членам третейской группы и Апелляционного органа) производятся за счет бюджета ВТО, формируемого за счет ежегодных взносов государств - членов ВТО, при этом со сторон спора не взимаются пошлины за ведение спора. В доктрине уже отмечалось, что в случае возникновения спора на уровне регионального торгового соглашения (в данном случае Соглашения ЕАЭС с третьим государством) стороны спора оказываются перед необходимостью создания каждый раз и за свой счет структуры по администрированию спора фактически на одноразовой основе, что влечет за собой соответствующие административные, финансовые и процедурные проблемы <9>. -------------------------------- <9> Falls S. Outsourcing FTA Dispute Settlement Administration to Third-Party International Arbitral Institutions: Opportunities and the Role of the Permanent Court of Arbitration // The Law & Practice of International Courts and Tribunals. 2020. Vol. 19. No 1. P. 52. Вопросы исключения или минимизации рисков конфликта юрисдикций между ОРС ВТО и механизмами, предусмотренными Соглашениями ЕАЭС (в виде параллельных или последующих разбирательств по одном и тому же спору), решены в соглашениях одинаковым способом за счет включения в их текст так называемой оговорки "развилка на дороге" (fork in the road). Данный тип оговорок предлагает потенциальному заявителю самому сделать предварительный выбор между ОРС ВТО и механизмом разрешения споров, предусмотренным региональным соглашением, при этом сделанный им выбор одного механизма по разрешению споров означает утрату возможности обращаться к другому (например, п. 2 ст. 14.3 Соглашения между ЕАЭС и Вьетнамом). На сегодняшний день пока не зафиксировано ни одного обращения сторон Соглашений ЕАЭС с третьими странами ни в ВТО, ни в региональный механизм разрешения споров, предусмотренный этими Соглашениями. Скорее всего, описанные в настоящей статье механизмы разрешения споров будут использоваться в тех случаях, когда одна из сторон спора не является участником ВТО (Иран и сам ЕАЭС) либо когда речь идет о невыполнении одной из сторон обязательств ВТО-плюс или ВТО-экстра, споры о которых не относятся к компетенции ОРС ВТО. Кроме того, не исключено нарастание кризиса системы разрешения споров на уровне ВТО, что в конечном счете приведет к активизации использования региональных механизмов разрешения споров, в том числе и предусмотренных соглашениями ЕАЭС с третьими странами <10>. -------------------------------- <10> Исполинов А.С., Кадышева О.В. Всемирной торговой организации: в поисках альтернатив // Закон. 2020. N 10. С. 142. Заключение В том, что касается механизмов по рассмотрению споров, предусмотренных в этих Соглашениях ЕАЭС, нужно отметить, что почти все они (за исключением Соглашения с КНР) используют скопированную с ВТО модель квазисудебного механизма разрешения споров или сочетание политико-дипломатического и квазисудебного механизма разрешения споров в зависимости от предмета спора. Квазисудебный механизм предусматривает стадию обязательных консультаций до передачи спора в ad hoc арбитраж, стадию арбитражного разбирательства и стадию контроля за исполнением принятых арбитражем решений.
При этом в отличие от ВТО в случае возникновения спора на уровне Соглашений ЕАЭС стороны спора будут оказываться перед необходимостью создания каждый раз и за свой счет структуры по администрированию спора фактически на одноразовой основе, что повлечет за собой соответствующие административные, финансовые и процедурные проблемы. Скорее всего, описанные в настоящей статье механизмы разрешения споров будут использоваться в тех случаях, когда одна из сторон спора не является участником ВТО (Иран и сам ЕАЭС) либо когда речь идет о невыполнении одной из сторон обязательств ВТО-плюс или ВТО-экстра, споры о которых не относятся к компетенции ОРС ВТО. Во всех остальных случаях стороны спора будут предпочитать передавать возникший спор на рассмотрение в ВТО, используя для этого возможность, предусмотренную этими соглашениями. Список использованной литературы Исполинов А.С., Кадышева О.В. Всемирной торговой организации: в поисках альтернатив // Закон. 2020. N 10. С. 136 - 144. Комендантов С.В. Соглашения о свободной торговле ЕАЭС и его государств-членов с третьими государствами: эволюция, реализация и перспективы // Международный правовой курьер. 2021. N 7. С. 1 - 8. Cho S. Defragmenting World Trade // Northwestern Journal of International Law & Business. 2006. Vol. 27. No 1. P. 39 - 88. Falls S. Outsourcing FTA Dispute Settlement Administration to Third-Party International Arbitral Institutions: Opportunities and the Role of the Permanent Court of Arbitration // The Law & Practice of International Courts and Tribunals. 2020. Vol. 19. No 1. P. 49 - 78. Horn H., Mavroidis P., Sapir A. Beyond the WTO? An Anatomy of EU and US Preferential Trade Agreements // Bruegel Blueprint. 2009. Vol. 7. P. 1 - 65. References Cho S. Defragmenting World Trade. Northwestern Journal of International Law & Business, 2006, vol. 27, no. 1, pp. 39 - 88. Falls S. Outsourcing FTA Dispute Settlement Administration to Third-Party International Arbitral Institutions: Opportunities and the Role of the Permanent Court of Arbitration. The Law & Practice of International Courts and Tribunals, 2020, vol. 19, no. 1, pp. 49 - 78. Horn H., Mavroidis P., Sapir A. Beyond the WTO? An Anatomy of EU and US Preferential Trade Agreements. Bruegel Blueprint, 2009, vol. 7, pp. 1 - 65. Ispolinov A.S., Kadysheva O.V. Krizis mekhanizma razresheniia sporov Vsemirnoi torgovoi organizatsii: v poiskakh al'ternativ [Crisis in the WTO's Dispute Settlement System: Looking for Alternatives]. Zakon - Law, 2020, no. 10, pp. 136 - 144. (In Russ.) Komendantov S.V. Soglasheniia o svobodnoi torgovle EAES i ego gosudarstv-chlenov s tret'imi gosudarstvami: evoliutsiia, realizatsiia i perspektivy [The Free Trade Agreements of the Eurasian Economic Union and its Member States with Third States: Evolution, Implementation and Prospects]. Mezhdunarodnyi pravovoi kur'er - International Legal Courier, 2021, no. 7, pp. 1 - 8. (In Russ.) Подписано в печать 14.02.2025