Деликтное и страховое обязательства при причинении вреда в результате ДТП.

Автор: Татевик Чугурян

Деликтное и страховое обязательства при причинении вреда в результате ДТП.

Законом об ОСАГО предусмотрена обязанность владельцев транспортных средств по страхованию своей гражданской ответственности перед третьими лицами за причинение вреда при использовании источника повышенной опасности.

Каждый страхователь знает, что лимит выплат по ОСАГО составляет 400 тысяч рублей и, как минимум, на указанную сумму денежный эквивалент его ответственности снижается.

Указанное не лишено логики, поскольку, в силу статьи 1072 Гражданского кодекса Российской Федерации гражданин, застраховавший свою ответственность в порядке обязательного страхования в пользу потерпевшего, в случае, когда страховое возмещение недостаточно для того, чтобы полностью возместить причиненный вред, возмещает разницу между страховым возмещением и фактическим размером ущерба.

Следуя этой логике, многие полагают, что такой порядок взыскания суммы ущерба, предписывает обязательность исчерпания лимита выплаты по ОСАГО, после чего потерпевший вправе предъявлять требования и к причинителю вреда.

Ключевой вопрос заключается в том, является ли предварительное обращение к страховщику и исчерпание страхового возмещения обязательным условием для взыскания разницы с причинителя вреда, или же деликтное обязательство существует параллельно и независимо от страхового.

Настоящая статья посвящена анализу определения Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации № 33-КГ26-6-КЗ от 8 сентября 2026 г., которым отменено постановление Третьего кассационного суда общей юрисдикции, исключившее возможность взыскания с причинителя вреда разницы между фактическим ущербом и надлежащим страховым возмещением.

Верховный Суд указал на недопустимость смешения страхового и деликтного обязательств, правомерность получения страхового возмещения в денежной форме, а также обязанность судов устанавливать надлежащий размер страхового возмещения по Единой методике для определения дельты взыскания с причинителя вреда.

Коллизия между страховым возмещением по Федеральному закону от 25 апреля 2002 г. № 40-ФЗ «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств» и правом потерпевшего на полное возмещение вреда по правилам главы 59 Гражданского кодекса Российской Федерации неоднократно становилась предметом рассмотрения высших судебных инстанций.

Очередное принципиальное разъяснение по данному вопросу дано в определении Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ № 33-КГ26-6-КЗ от 8 сентября 2026 г. Постановление Третьего кассационного суда общей юрисдикции, отказавшего потерпевшему во взыскании разницы с причинителя вреда, признано незаконным. Настоящее определение развивает устойчивую линию правоприменения, направленную на недопустимость подмены деликтной ответственности институтом обязательного страхования.

Фабула дела и процессуальная история

В 2021 г. произошло дорожно-транспортное происшествие с участием трёх транспортных средств. Виновным признан водитель автомобиля «КАМАЗ», принадлежащего на праве собственности Обществу с ограниченной ответственностью. Автомобилю «Hyundai», принадлежащему истцу, причинены механические повреждения.

Истец обратился в порядке прямого возмещения убытков с заявлением о страховом возмещении в форме восстановительного ремонта, однако страховщик сообщил об отсутствии возможности организации ремонта и произвёл страховую выплату в размере 181 699 рублей.

Финансовый уполномоченный по защите прав потребителей финансовых услуг в удовлетворении требований к страховщику отказал. Тогда истец предъявил иск к причинителю вреда о взыскании разницы между действительным размером ущерба и страховой выплатой.

Процессуальная история дела отличается исключительной продолжительностью. В 2022 году суд первой частично удовлетворил исковые требования к Обществу, взыскав разницу в размере 131 401 рубль. В 2023 году суд апелляционной инстанции отменил это решение и принял новое о частичном удовлетворении иска. В 2024 году кассационный суд отменил апелляционное определение и направил дело на новое рассмотрение. В том же 2024 году апелляционная инстанция отказала в иске. В 2025 году кассация вновь направила дело на новое рассмотрение. В 2025 году апелляционным определением решение суда первой инстанции было отменено и принято новое решение о частичном удовлетворении иска к Обществу (причинителю вреда).

Наконец, определением кассационного суда в 2026 г. апелляционное определение от 2025 г. отменено в части удовлетворения иска к Обществу, в данной части принято новое решение об отказе в иске. Именно это постановление стало предметом проверки Верховного Суда РФ.

Правовая позиция Верховного Суда РФ

Верховный Суд РФ последовательно исходит из того, что повреждение транспортного средства порождает два вида обязательств. С одной стороны, возникает деликтное обязательство, в котором причинитель вреда обязан возместить вред в полном объёме в части, превышающей страховое возмещение. С другой стороны, возникает страховое обязательство, в котором страховщик обязан предоставить возмещение в порядке, форме и размере, определяемых Законом об ОСАГО и договором.

Данная позиция опирается на правовые выводы Конституционного Суда РФ, изложенные в постановлениях от 31 мая 2005 г. № 6-П и от 10 марта 2017 г. № 6-П. Конституционный Суд подчеркнул, что требование потерпевшего к страховщику о выплате страхового возмещения является самостоятельным и отличается от требований, вытекающих из обязательств вследствие причинения вреда. Обязательное страхование гражданской ответственности не может подменять собой институт деликтных обязательств и не должно приводить к безосновательному снижению размера возмещения, которое потерпевший вправе требовать от причинителя вреда.

Итак, реализация потерпевшим права на денежную форму возмещения не является злоупотреблением правом.

Закон об ОСАГО устанавливает приоритет натуральной формы страхового возмещения для легковых автомобилей, находящихся в собственности граждан (пункт 15 статьи 12). Однако подпункт «ж» пункта 16.1 статьи 12 допускает осуществление страховой выплаты в денежной форме при наличии письменного соглашения между страховщиком и потерпевшим.

Верховный Суд РФ в комментируемом определении подтвердил, что реализация потерпевшим права на получение страхового возмещения в форме страховой выплаты является правомерным поведением и сама по себе не может расцениваться как злоупотребление правом. Аналогичная позиция прослеживается и в судебной практике нижестоящих инстанций: добровольное заключение соглашения об изменении формы страхового возмещения не свидетельствует о злоупотреблении правом со стороны потерпевшего.

Более того, Закон об ОСАГО не содержит ограничений для реализации данного права при наличии согласия страховщика и не предусматривает получение согласия причинителя вреда на выплату страхового возмещения в денежной форме. Таким образом, выбор формы возмещения является исключительной прерогативой потерпевшего и страховщика.

Обязанность установления надлежащего размера страхового возмещения.

Одним из ключевых аспектов комментируемого определения является указание Верховного Суда РФ на необходимость установления судами надлежащего размера страхового возмещения, подлежащего выплате потерпевшему в рамках договора обязательного страхования.

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 65 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 8 ноября 2022 г. № 31, если в ходе разрешения спора о возмещении причинителем вреда ущерба суд установит, что страховщиком произведена страховая выплата в меньшем размере, чем она подлежала выплате потерпевшему в рамках договора обязательного страхования, с причинителя вреда подлежит взысканию в пользу потерпевшего разница между фактическим размером ущерба и надлежащим размером страхового возмещения.

При этом фактический размер ущерба определяется как действительная стоимость восстановительного ремонта, рассчитываемая по рыночным ценам в субъекте Российской Федерации с учётом утраты товарной стоимости и без учёта износа автомобиля на момент разрешения спора.

Таким образом, суд обязан установить две величины: надлежащий размер страхового возмещения, рассчитанный в соответствии с Единой методикой определения размера расходов на восстановительный ремонт и действительную стоимость восстановительного ремонта по рыночным ценам. Разница между этими величинами подлежит взысканию с причинителя вреда, если надлежащее страховое возмещение недостаточно для полного возмещения ущерба.

Отказывая в удовлетворении требований истца к Обществу, кассационная инстанция исходила из того, что нереализация истцом права на обращение в суд с иском к страховщику о взыскании страхового возмещения и убытков не является основанием для возникновения обязанности по возмещению убытков у причинителя вреда. По сути, кассационный суд квалифицировал заявленные требования как требования о взыскании со страховщика убытков, причинённых ненадлежащим исполнением обязательства по страховому возмещению.

Верховный Суд РФ признал данный подход ошибочным. Осуществление страховщиком страховой выплаты в меньшем размере, чем она подлежала выплате потерпевшему в рамках договора обязательного страхования, не исключает взыскания с причинителя вреда разницы между фактическим размером ущерба и надлежащим размером страхового возмещения.

Комментируемое определение формирует чёткий алгоритм рассмотрения дел о взыскании с причинителя вреда разницы между фактическим ущербом и страховым возмещением:

1. Установление надлежащего размера страхового возмещения — расчёт по Единой методике с учётом износа комплектующих изделий, подлежащих замене, на дату ДТП.

2. Установление действительной стоимости восстановительного ремонта — расчёт по рыночным ценам в субъекте РФ на момент разрешения спора без учёта износа.

3. Определение дельты— разница между фактическим размером ущерба и надлежащим страховым возмещением подлежит взысканию с причинителя вреда.

Бремя доказывания возможности восстановления повреждённого имущества без использования новых материалов, а также иного более разумного способа восстановления возлагается на причинителя вреда.

Практическое значение комментируемого определения заключается также в том, что оно устраняет неопределённость, возникшую в результате противоречивой практики кассационных судов, и ориентирует правоприменителя на последовательную реализацию конституционно-правового принципа полного возмещения вреда.