Иск прокурора об изъятии «коррупционного» имущества и банкротство гражданина: в какой суд идёт спор после определения ВС РФ от 04.08.2026
Если прокурор предъявил иск об обращении имущества в доход государства по пп. 8 п. 2 ст. 235 ГК к гражданину, в отношении которого введена процедура банкротства, спор рассматривает суд общей юрисдикции, а не арбитраж. Так решила Судебная коллегия по гражданским делам ВС РФ в определении от 04.08.2026 № 20-КГПР26-8-К5.…
Автор: Игорь Ульянов
Иск прокурора об изъятии «коррупционного» имущества и банкротство гражданина: в какой суд идёт спор после определения ВС РФ от 04.08.2026
Если прокурор предъявил к гражданину, в отношении которого введена процедура банкротства, иск об обращении имущества в доход государства по подпункту 8 пункта 2 статьи 235 ГК, спор рассматривает суд общей юрисдикции, а не арбитражный суд, и вне рамок дела о банкротстве. К такому выводу пришла Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ в определении от 04.08.2026 № 20-КГПР26-8-К5. Разбираем, на чём этот вывод основан, что он решает и где у него границы.
Постановка проблемы
Дело о банкротстве гражданина рассматривает арбитражный суд, и в его рамках собираются имущественные требования к должнику. Закон о банкротстве называет требования, которые рассматриваются вне рамок дела о банкротстве: абзац седьмой пункта 1 статьи 126 и абзац третий пункта 2 статьи 213.11. Иск прокурора об обращении в доход Российской Федерации имущества, в отношении которого не представлены доказательства приобретения на законные доходы (подпункт 8 пункта 2 статьи 235 ГК), в этих нормах прямо не назван.
Отсюда практический спор о подсудности. Одна позиция: требование касается имущества должника, значит, его место в деле о банкротстве, где защищаются права всех кредиторов. Другая позиция: это публично-правовая мера, и ей нечего делать в конкурсной массе. Определение от 04.08.2026 ставит точку в этом споре на уровне Верховного Суда.
Обстоятельства дела
Прокуратура Республики Дагестан 24.09.2024 обратилась в Ленинский районный суд г. Махачкалы с иском к бывшему главному врачу государственной больницы и к 15 лицам, на которых, по версии прокуратуры, он оформил имущество, приобретённое на незаконные доходы. Должность он занимал с 2009 по 2018 год. Апелляционным приговором Верховного суда Республики Дагестан от 02.11.2020 он признан виновным в пяти преступлениях, предусмотренных частью 4 статьи 159 УК (мошенничество); удовлетворены гражданские иски территориального фонда ОМС на 242 384 725,45 руб. и министерства здравоохранения республики на 5 359 577,85 руб.
Решением Арбитражного суда Республики Дагестан от 04.02.2025, вступившим в силу 12.05.2025, он признан банкротом, введена процедура реализации имущества на шесть месяцев. Представитель финансового управляющего, участвовавшего в деле третьим лицом, заявила ходатайство о передаче дела в арбитражный суд. Районный суд определением от 07.03.2025 дело передал: он счёл требования прокурора имущественными по смыслу Закона о банкротстве. Верховный суд Республики Дагестан апелляционным определением от 01.08.2025 передачу отменил, сославшись на подпункт 8 пункта 2 статьи 235 ГК и статью 28 ГПК. Пятый кассационный суд общей юрисдикции 26.11.2025 апелляционное определение отменил и оставил в силе определение районного суда: по его мнению, предмет обоих дел один, имущество должника, и спор должен идти в арбитраж ввиду исключительной подсудности дела о банкротстве.
С кассационным представлением обратился заместитель Генерального прокурора. Судебная коллегия по гражданским делам ВС РФ определение кассационного суда отменила и оставила в силе апелляционное определение. Существо иска, то есть вопрос о том, приобретено ли имущество на коррупционные доходы, Верховный Суд не разрешал: он ответил на вопрос о подсудности.
Позиция Верховного Суда
Первое. Верховный Суд опирается на общие правила подсудности: часть 1 статьи 47 Конституции, статьи 24 и 28 ГПК. Он напоминает разъяснение Обзора, утверждённого Президиумом Верховного Суда 30.06.2017: иски прокуроров об обращении в доход государства имущества по подпункту 8 пункта 2 статьи 235 ГК рассматривает в качестве суда первой инстанции районный суд по месту жительства ответчика, в том числе когда речь идёт о недвижимости.
Второе. Суд ссылается на пункт 26 тематического обзора № 14/2026, утверждённого Президиумом Верховного Суда 01.07.2026 (постановление № 17А/2026). Там разъяснено, что требования прокурора по подпункту 8 пункта 2 статьи 235 ГК, заявленные к лицу, в отношении которого введена процедура банкротства, рассматриваются судом общей юрисдикции в исковом производстве вне рамок дела о банкротстве.
Третье. Коллегия признаёт, что такое требование не названо прямо в перечне требований, рассматриваемых вне рамок дела о банкротстве. Тем не менее оно подлежит рассмотрению судом общей юрисдикции, поскольку имущество, полученное вследствие нарушения антикоррупционных запретов и ограничений, не может включаться в конкурсную массу и подлежит обращению исключительно в доход Российской Федерации. Нормативная опора здесь складывается из абзаца седьмого пункта 1 статьи 126 и абзаца третьего пункта 2 статьи 213.11 Закона о банкротстве, статьи 22 ГПК и статьи 27 АПК.
Четвёртое. Суд подчёркивает публично-правовую природу таких исков, опираясь на постановление Конституционного Суда РФ от 31.10.2024 № 49-П. Подпункт 8 пункта 2 статьи 235 ГК говорит о прекращении права собственности, но из этого не следует частноправовой характер института. В пример приводится пункт 2 статьи 196 ГК: исключение из десятилетнего предельного срока исковой давности сделано для требований, связанных с противодействием терроризму, а для антикоррупционного законодательства такой отсылки нет, и коллегия видит в этом подтверждение иной природы требований. Исковая форма, по мысли Суда, выбрана законодателем как способ обеспечить судебную защиту в публично-правовых отношениях, потому что изъятие имущества у частного лица в пользу публичного образования возможно только по решению суда.
Пятое. Иски прокурора этой категории Суд называет мерой антикоррупционного воздействия, лишённой экономического и компенсационного характера. Поэтому имущество, заявленное как приобретённое в результате коррупционного правонарушения, не может использоваться при формировании конкурсной массы для удовлетворения требований кредиторов. Передача дела в арбитраж, по оценке Суда, нарушает принцип неотвратимости ответственности (пункт 4 статьи 3 Закона о противодействии коррупции): аффилированные лица, на которых оформлено имущество, фактически освобождались бы от мер, предусмотренных антикоррупционным законодательством.
Границы вывода
Во-первых, определение посвящено подсудности. Основательность иска, достаточность доказательств и возможность изъятия конкретного имущества Верховный Суд не оценивал.
Во-вторых, вывод относится к искам прокурора по подпункту 8 пункта 2 статьи 235 ГК. Требования конкурсных кредиторов и финансового управляющего об оспаривании сделок по статье 61.2 Закона о банкротстве или по статьям 10 и 168 ГК остаются имущественными и рассматриваются в деле о банкротстве. Определение этого не меняет, и расширительно толковать его не стоит.
В-третьих, Суд прямо отмечает, что в перечне Закона о банкротстве такое требование не названо. Вывод строится на толковании, на конституционной позиции и на разъяснении Обзора. Пробел на уровне закона остаётся, и в смежных ситуациях аргумент о нём будет повторяться.
В-четвёртых, определение не отвечает на вопрос о судьбе имущества, которое уже включено в конкурсную массу или реализуется финансовым управляющим, когда к нему предъявлен иск прокурора. В рассмотренном деле речь шла об имуществе, оформленном на других лиц.
В-пятых, о сроке исковой давности Суд говорит как о доводе в пользу публично-правовой природы иска. Применение давности в конкретном деле определением не разрешено.
Практическое значение
Вывод, который можно сделать: аргумент о том, что иск прокурора по подпункту 8 пункта 2 статьи 235 ГК должен рассматриваться в рамках дела о банкротстве, после этого определения и пункта 26 Обзора № 14/2026 имеет малые шансы. Финансовому управляющему и кредиторам разумно исходить из того, что имущество, заявленное как приобретённое коррупционным путём, конкурсную массу не пополнит, а участие в споре в районном суде потребует отдельных процессуальных шагов. Защите ответчиков, в том числе аффилированных лиц, на которых оформлено имущество, стоит строить позицию вокруг существа: законности источников дохода и обстоятельств приобретения, а не вокруг подсудности.
Для юристов, которые сопровождают сделки с активами, связанными с лицами, замещающими публично значимые должности, это ещё один довод включать в проверку контрагента сведения о таких связях: риск изъятия по публично-правовому основанию не зависит от банкротства и не делится с кредиторами.
Оговорка: определение вынесено по конкретному делу, а вывод об отсутствии имущества в конкурсной массе сделан применительно к заявленному прокурором имуществу, приобретённому, по версии прокурора, коррупционным путём. Как поведут себя суды, если прокурор и кредиторы одновременно претендуют на одно и то же имущество, покажет дальнейшая практика.
Первоисточник: https://www.vsrf.ru/lk/practice/stor_pdf/2560210
Больше полезного:
Обсуждение
Чтобы участвовать в обсуждении, войдите в аккаунт.
Обсуждения пока нет. Скажите первым, что здесь важно для практики.